– С тобой все в порядке?
– Что?
– Ну, в смысле, как там твоя паника?
– Так ты поцеловал меня только из-за приступа паники?
– Да. И что, это помогло?
Я с силой лягнула его в ногу.
– Ты уверена, что у тебя это не связано с критическими днями?
Я выразительно постучала себе по лбу.
– Ох, мужики…
Он схватил меня за руку и потянул за собой по узкому тоннелю. Во всяком случае, я решила, что он узкий, поскольку, хотя глаза у меня были закрыты, время от времени терлась рукой о стенки. Прошло, видимо, несколько минут, которые показались мне полновесным часом, и Дизель остановился. Я почувствовала на себе свет его фонарика.
– Глаза уже можно открыть, – сказал он. – Мы находимся в конце тоннеля. И поднимаемся наверх.
Слава тебе, Господи!
Дизель начал карабкаться по лестнице первым. Он откинул крышку люка над головой, и в подземелье хлынул поток света. Я испытала такое чувство облегчения, что чуть не разрыдалась, пулей взлетела вслед за ним по лестнице и оказалась, по-видимому, внутри Сфинкса. Не знаю, что я ожидала тут увидеть, но в реальности все оказалось совсем не так. Я надеялась, что это будет похоже на плавучий дом Клеопатры, а на деле все это больше смахивало на пивнушку братства «Альфа Дельта».
На одной из стен была фреска, изображавшая Святого Петра с ключами от рая в руках. Странновато для храма в египетском стиле, но еще бо́льшим контрастом казалась противоположная стена, на которой висел большой плакат Джейн Фонды в роли Барбареллы.
– Мне нравится эта фреска, – сказала я Дизелю. – Она здесь не вполне к месту, но все равно очень красивая. – Я провела по фреске ладонью и почувствовала исходящую от нее энергию. – К тому же она заряжена силой.
Дизель подошел и встал рядом со мной.
– А ты можешь выделить, какие именно фрагменты заколдованы?
Я прошлась по фреске кончиками пальцев.
– Это ключ.
Я наклонилась к стене и присмотрелась. Во фреску был вмурован ключ Лавея.
Дизель тоже заметил его.
– Очевидно, здесь проходил Вульф или Хэтчет, и ключ при соприкосновении с фреской был притянут к ней.
Я окинула взглядом комнату.
– А как они сюда попали? Ты ведь не смог открыть ни одну дверь.
– Вероятно, так же, как и мы.
– Круглолицый парень в регалиях времен Ренессанса и мужчина, похожий на вампира, просто так заходят в дом братства, и их пускают в подземелье под комнатой для собраний?
– Это же студенческое братство. Тебя удивило бы, как часто тут происходят подобные вещи. А я это знаю. Знаю, потому что сам входил в такое братство. – Он надавил на ключ, и – гуууп! – часть стены развернулась. – Черт побери! – воскликнул Дизель. – Ну скажи после этого, что я не молодец! Это же потайная дверь.
За дверью оказалась узкая винтовая лестница, скрытая между внешней и внутренней стенами здания. Я пошла за Дизелем, и, когда мы были уже на полпути вниз, дверь наверху со щелчком закрылась. Я вернулась и толкнула ее, но дверь не открывалась. Я не смогла найти ни ручки, ни кнопки, ни выключателя. Ничего, что могло бы помочь открыть дверь.
– Мы заперты здесь, – сказала я Дизелю. – И это полный облом, потому что выхода отсюда нет, а дисплей моего телефона показывает, что телефонная связь тут также отсутствует.
Спустившись к Дизелю, я обвела комнату внизу лучом фонаря. Это был своего рода грот. Каменные стены, заплесневелый потолок и казавшееся бездонным озерцо.
– Как я могла докатиться до этого? Ведь у меня все было хорошо. У меня был маленький домик, любимая работа, был даже Кот. А потом появился ты, и теперь мне придется умереть.
– Может, мы еще и не умрем, – сказал Дизель.
– Каким это образом?
Фонарик Дизеля осветил надпись на стене. Любовь – это решительный и смелый шаг.
– Я уже ненавижу эти послания! – воскликнула я. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу! И до конца жизни не желаю больше видеть ни одного послания вообще!
Наступило молчание. Мы, как я подозреваю, подумали об одном и том же… Что конец нашей жизни может наступить уже минут через десять-пятнадцать – в зависимости от того, как быстро здесь закончится воздух.