–Сколько у нас времени? – голос был тихий, но серьезный. Речь чем–то напоминала шипение змеи. – Нам нужно успеть до третьего полнолуния.
–Я все прекрасно знаю, – этот голос был высокий, раздраженный, скорее всего это был парень лет двадцати. – мы не можем начинать до того, как она пройдет все испытания ядами.
–Значит нужно ускорить процесс, –голос был грубый, тяжелый с хрипотцой, думаю его обладателю примерно семьдесят лет.
–Мастер, –молодой парень клонил голову в знак уважения, – я сделал все заметки по прошлой инъекции, но результаты, – он запинался, подбирая слова, – не знаю даже как описать это. При испытании на представителях всех известных рас результат был один– подопытные в трети случаев если и выживали, то лишались рассудка и на лице проступал знак, нам не известный, – зашуршала бумага, очевидно, были наглядные доказательства, – остальные умирали от интоксикации в течение пары часов. В данном случае все обстоит иначе.
–Что значит иначе? Вы же понимаете, что это может значить для нашей миссии, – мастер, не повышая голоса и не меняя интонации, нагонял ужас на своих сподвижников, те зашуршали какими–то бумагами.
–Конечно мастер, но что делать с этим? –человек с шипящей манерой речи передал какую–то рукопись третьем, которого звали мастером. Тот внимательно читал, водя пальцем по тексту.
–Невозможно, – мастер бросил книгу на стол, едва не сбив ей подсвечник, взял в руки сферу, поднес ближе к лицу и стал что–то шептать. – Давайте следующую дозу. – Он махнул рукой в противоположенную от стола сторону и вышел. Я почувствовала острую боль в правом боку, повернуться посмотреть я не могла, в голове словно сотни колокольчиков начали звенеть, по телу распространялось тепло, которое через несколько секунд сменилось холодом. Через пару минут свет в комнате потух или все же я потеряла сознание.
Проснулась от острой боли в руке, конь прикусил предплечье. Снова этот кошмар. Он не похож на сон, но слишком страшный для того, чтобы быть воспоминанием. Конь обеспокоенно фыркнул и обнюхал меня, удостоверившись в чем–то, снова лег на траву рядом со мной. До рассвета оставалось около двух часов. На окраине поляны, на которой было решено сделать привал, появилось какое–то движение, я нащупала рукоять меча под плащом, из кустов вышла чета оленей. Глава семейства осмотрелся, заметил меня и фыркающего от пыльцы коня, мотнул головой в сторону, и олениха с оленятами вышли на поляну и направились к ручью. Как только они отошли метров на пятьдесят, олень медленно пошел в нашу сторону, никаких признаков неприязни он не проявлял, конь поднялся и встал передо мной. Оленята резвились в воде, олениха лежала на траве под деревом и наблюдала за ними. Олень остановился в двадцати шагах от нас и принюхался, через несколько мгновений подошел практически вплотную к коню, то даже ухом не повел. Я наблюдала за этим и рыскала рукой в сумке, не отрывая взгляда от происходящего, яблоко все никак не находилось. Олень сделал шаг назад, в этот же момент ему в ногу врезался один из оленят. Я вытащила кинжал из ножен в голенище сапога, обтерла яблоко об штаны, порезала и на части. Олененок почувствовал запах фрукта, стал медленно подходить ко мне, но олень его одергивал строгим фырканьем, тот останавливался, но меньше чем через минуту снова делал попытку подойти ближе. Я встала, одну дольку яблока демонстративно съела сама, вторую предложила коню, который и не думал отказываться. Олень внимательно следил за этим действом, после чего осторожно взял фрукт из ладони протянутой руки, все это время олененок смотрел на него. Краем глаза заметила движение, это олениха подходила со вторым олененком. Поднялся ветер, олень принюхался, оленята воспользовались этим подошли ближе, пробегая между ног коня, отчего тот стал перетаптываться на месте, боясь наступить, отошел в сторону. Я протянула по кусочку яблока маленьким озорным оленям, они сразу схватили лакомство и довольно захрустели, олениха же стояла и смотрела на это.
–Светает, пора ехать, – конь повернул голову в сторону леса, верхушки которого уже окрасились восходящим летним солнцем.