В общем, Янтарь поймала себя на том, что, как обычно, начинает фантазировать. Может, и не так всё было на самом деле…
Но сейчас, глядя на этого странного ребёнка с непроглядно чёрными глазами, ребёнка, который не боялся чудовищ и не очаровывался легендами, она вдруг почувствовала, что спор между принцами, быть может, и не был простым капризом или желанием потешить своё самолюбие. Что-то здесь было… что-то важное.
— А куда вы плывёте вместе с господином Рубином и господином Нефритом? — спросила она невольно более тихо.
«Может, заодно узнаю, и куда плывём с госпожой мы!» — промелькнуло в голове девушки, ведь хозяйка-то ей этого не сказала. Более того: у Янтарь было подозрение, что госпожа не знала и сама, ведь в одной из её умных книг говорилось, что нужно просто следовать Пути, и Путь в итоге сам приведёт туда, куда нужно.
— Туда, где каждый из них обретёт то, что ценнее жизни для одного, и дороже смерти для другого, — сказал ребёнок какими-то подозрительно умными и загадочными словами — такими же, как писали в книгах хозяйки. Янтарь отчего-то показалось, что это не его собственные слова, и она вгляделась в лицо малыша более внимательно.
Внезапно ей отчего-то стало грустно.
— А я думала, это ты, — выпалила она, не подумав. — Что это за тебя они так боролись, как будто ты для них дороже жизни и как там ещё…
— Да нет, — сказал ребёнок и грустно улыбнулся. — Я — это карта.
Стало холодно и тихо. Янтарь слышала, как поскрипывает под её ногами палуба, как ветер натягивает паруса «Искательницы Сокровищ», полностью подготовленной к ночной буре, как медленно поворачивается штурвал, у руля которой стоял призрак капитана — того, кого никто никогда на корабле не видел. Однако же «Искательница Сокровищ» управлялась именно его рукой — так, во всяком случае, утверждала команда и, за невозможностью что-либо опровергнуть или доказать, всем остальным приходилось ей верить. Как и во многих других случаях.
— Но всё равно, я ни одного из них не отпущу, — вдруг продолжил ребёнок, глядя на плещущиеся у бортов «Искательницы Сокровищ» чёрные волны. — И, если море мне позволит отрастить много рук, я всех остальных буду крепко держать тоже. Всех, кого я решил сделать своей семьей. И тебя тоже.
Он обернулся и посмотрел Янтарь в глаза.
— Но… — та на мгновение опешила. — Мы ведь только сейчас с тобой познакомились и всего лишь немного поболтали… Семья — это слишком ответственно… Ты не можешь так просто...
Она не решилась договорить то, что, волей-неволей, проскользнуло в её голове: а захотят ли все эти люди, чтобы ты их держал, тем более, держал в непосредственной близости друг от друга, хотя, быть может, сами по себе они друг друга терпеть не могут, как господин Рубин и господин Нефрит? ...в том, что сделать это такому маленькому ребёнку и правда под силу, Янтарь в этот миг почему-то не усомнилась.
— Я знаю, — проговорил мальчик и опустил ресницы. — Вот поэтому я — чудовище. Так что мне точно можно отрастить ещё несколько пар рук, хуже от этого я не стану.
Он шмыгнул носом, однако зареветь не заревел. Янтарь вспомнила ещё об одном слухе, который слышала когда-то раньше: что в этом таинственном приюте, из которого он был родом, собирали детей не просто с отклонениями, а с какими-то то ли ужасными способностями, то ли проклятиями. Сейчас поверить в это было проще простого.
«Ну, вот ты и повстречала самого настоящего монстра, который, к тому же, легко признался тебе в этом. Здорово, ты же всегда этого так хотела! — мысленно поздравила себя Янтарь. — Но он и вправду выглядит очень мило...»
Девушка улыбнулась.
— Ладно, я готова стать твоей Семьей, — сказала она бодро и убедительно. — Даже если мы познакомились с тобой только что.
Глаза мальчика распахнулись, и он на мгновение стал похож на обычного ребёнка.
— Правда?! Точно?! Навсегда?!
Не правда и не точно. Хотя Янтарь и считала себя девушкой, свободной от всяческих лишних запретов и цепей, которые носили на себе многие высокорожденные, сами о том не догадываясь, она всё-таки понимала, что не может вот так просто взять и сказать подобные слова. Взять на себя… такие обязательства, ничего не зная о том, что представляет собой душа напротив; душа, скрытая в этом теле маленького ребёнка.
Лгать — конечно же, нехорошо. Но иногда, когда очень важно, можно. Море простит её за это. А, может, покарает — тогда она станет кормом чудовищ, или камнем, в которые её превратят суровые наги, или пеплом, в который обратит прикосновение меча духа молнии, или каплей крови на ядовитых лепестках хищных морских цветов.