Асколь уже был у дверей, хватая детей.
— Вставайте! Живее! Уходите!
Дети, как по команде, вскочили, покачнувшись, и один за другим выскочили вон из комнаты. Их лица были пусты, но ноги слушались. Он уже собирался следовать за ними…
Но женщина поднялась. И за ней — остальные.
Один из жителей зарычал и кинулся на Асколя, заслоняя проход.
Асколь едва успел оттолкнуть последнего ребёнка за порог, как первый из жителей обрушился на него.
Он не пытался говорить. Те, кто шли на него, не были людьми. Их движения были быстрыми, как у хищников, но с рывками, словно внутренний механизм то замедлялся, то взрывался. Пустые глаза, трясущиеся пальцы. Из их ртов вытекала густая слюна, а жилы под кожей пульсировали чёрным.
Асколь отступил на шаг и, не поднимая головы, повёл посох по полу, как будто чертя дугу. Тусклая голубоватая дымка на миг вспыхнула вдоль линии посоха — слабый щит, отбрасывающий первого нападающего.
Первый удар — под колено. Кончик посоха на мгновение вспыхнул желтоватым огоньком. Звук хруста, и тело жителя с глухим стоном завалилось вбок, сбивая второго. Тот вскочил сразу, но Асколь уже развернулся на пятке — приём «Камень на воде». Он оттолкнулся от земли, едва заметное сияние окутало ноги на миг, прыгнул через обоих и ударил посохом по спине следующего. Удар прозвучал глухо, с искрой статики.
Их слишком много. Не сопротивляются боли. Не чувствуют страха…
Слева — ещё один. Он почти не двигался, но Асколь заметил лёгкий поворот ступни. Удар навскидку — в горло. Рука Асколя на долю секунды покрылась сетью бледных прожилок энергии. Тело затряслось и повалилось, будто вырубилось.
Он отступил к середине комнаты, спиной к магическому кругу. Поле ещё дрожало, слегка подрагивало, искажение не исчезло полностью. Оно мешало дыханию, сжимало грудь. Асколь мысленно сжал ядро воли — вокруг него на миг сгустился воздух, отталкивая пыль.
Трое жителей одновременно пошли на него. Один — снизу, из горла второго вырвался звук, больше похожий на сдавленный, безутешный плач, чем на боевой клич. Другой прыгнул сверху, третий сбоку с ножом, откуда он его достал — непонятно.
«Поворот корня». Асколь пригнулся, посох описал дугу — и сбил ноги напрыгнувшему, оставив в воздухе мерцающий шлейф. Тот рухнул на второго, и оба грохнулись на пол. Оставшийся с ножом оказался ближе, чем ожидал, и резанул по плечу. Асколь инстинктивно напряг защиту — лезвие скользнуло по невидимой плёнке, оставив лишь царапину. Он отшатнулся, пропуская удар, и ткнул посохом в грудь. Удар «Осколок круга» — точный, как шило. Житель отлетел назад, захрипев, прижимая грудь. Из его разжатой руки выпал и покатился по полу крошечный, истоптанный деревянный конек – детская игрушка.
Кровь. Реальная. Они были живы. Но не сами собой.
Асколь тяжело дышал, кровь стекала по руке. Посох дрожал в пальцах. Тонкие струйки энергии, как потрескавшаяся краска, бежали по его костяшкам.
Из темноты вынырнул ещё один, почти ползком, и метнулся к Асколю с визгом.
Асколь позволил ему подойти. Почти расслабился. Энергия сжалась в кулаке на рукояти посоха, ожидая высвобождения. Житель ударил — и в этот момент посох взвился снизу вверх. «Молчание пепла». Удар сопровождался коротким, резким хлопком сдавленного воздуха и вспышкой ослепительно-белого света у навершия. Тело нападавшего вздрогнуло, и он рухнул, катясь по полу, оставляя за собой дымящуюся полосу на каменном полу.
Пауза.
Асколь встал прямо, опираясь на посох. Дыхание тяжёлое, плечо пульсирует болью. Вокруг него — тела. Некоторые ещё шевелятся.
Он поднял взгляд.
Женщина стояла у стены. Тело её всё ещё дрожало. Глаза — полны ярости. Она подняла голову, словно почуяв, что её сила почти вернулась.
— Нарушитель, — выдохнула она. — Я… не позволю тебе…
Асколь сжал посох. Ему оставалось одно.
— Попробуй, — сказал он тихо.
Посох — перед грудью, шаг — в сторону, наискосок. В глазах женщины — ни гнева, ни боли. Только пустота. Как у шкур, натянутых на стойку.
Он ударил первым.
Посох, скользнув по воздуху, врезался ей в бок. Глухой хруст. Её тело согнулось, но уже через секунду выпрямилось, как пружина. Лицо не изменилось. Только губы дрогнули.
Ответный удар — её ладонь с силой обрушилась на плечо Асколя. Боль — как камень под кожу. Он отступил. Ещё один удар — посохом по её ноге. Она упала на колено, но не остановилась — зацепила его ногой, сбив с ног.
Асколь скатился по полу, грудь стукнулась о каменный порог. Он поднялся, хрипя.
Бессмысленно!
Она не умирала. Переломы исчезали у неё под кожей, как будто время её не касалось. Как будто тело подчинено чему-то другому.