Прощание далось мне тяжело. Нет, я не плакала. Просто на душе скребли кошки. Тошно и тоскливо. Я понимала, что это расставание не последнее. Что самое трудное ждет впереди. Изобразив на лице подобие улыбки, подошла к Мэй и Шакхару:
— Спасибо за все. Я счастлива, что познакомилась с вами. Да благоволит вам Немайн!
— Ты спасла нашу девочку. Мы этого не забудем. И где бы ты ни находилась, помни, наш дом всегда открыт для тебя. Боги да не оставят тебя!
Мэй протянула мне руку. Пожав ее, я тут же в испуге отдернула ее. Глаз женщины подернулись мутной поволокой. Она подалась вперед и заговорила чуждым потусторонним голосом:
— Дитя чужого мира тернистый путь ожидает тебя. Твоя судьба неразделима с этим миром. И жизнь твоя переплетена с тремя. Дракон — любовь и страх твой, Ворон — друг и враг, а ястреб — спасением станет.
Я ошарашено переводила взгляд с Мэй на мужчин и обратно. Лицо Хаято потемнело на лице заходили желваки, глаза напряженно уставились в одну точку. Шакхар в это время придерживал жену и с беспокойством поглядывал на друга.
— Что случилось — женщина обвела всех испуганным взглядом, — я снова….
— Да Мэй ты сделала предсказание Юкари — глухо ответил Хаято.
— Хризантема сердца моего не волнуйся, ты не предсказала смерть. А Хаято просто расстроен.
— Что я предсказала Шакхар?
— Пустяки — поспешно ответил мужчина и перевел взгляд на меня, — Юкари не принимай так близко к сердцу. Видения Мэй бывают, расплывчаты и не всегда верны. Так ведь Хаято?
Он пристально посмотрел на мужчину, тот все еще глухо ответил:
— Да. Нам пора. Да благоволит вам Немайн!
— Не упокоит тебя Безликий!
Хаято закинул мешок на плечо и, взяв меня за руку, стремительно зашагал прочь. Я еле успевала за ним. Дыхание сбилось. Я вдыхала ртом воздух, безуспешно пытаясь выровнять его.
— Хаято постой. Да остановись ты! Я больше не могу бежать за тобой.
Мужчина, наконец, внял моим мольбам и остановился. Отдышавшись. Я взглянула на спутника и прямо спросила:
— Мэй… Она — провидица?
— Да.
— И её предсказания сбываются?
— Видения Мэй всего лишь один из возможных вариантов будущего. Тебе не о чем волноваться.
Он отвернулся, не желая продолжать разговор. Но я не могла сейчас так просто отступить. Вцепившись в его рукав, я упрямо продолжила задавать вопросы:
— Тогда почему тебя оно так взволновало? Скажи мне, пожалуйста, правду. Я запуталась. Я ни чего не знаю о вашем мире, о возможностях тир ши и о тебе. И все эти загадки и недомолвки пугают. Я привыкла контролировать свою жизнь. Я знала, чего хочу. А здесь… Я в растерянности.
Я смотрела умоляющим взглядом на мужчину, ожидая ответа. Хаято долго молчал, глядя вдаль мимо меня. Потом грустно улыбнулся и с сожалением посмотрел на меня.
— Мэй иногда ошибается. Тогда на мосту мы нашли тебя благодаря видению Мэй. Но в нем ты не прыгала с моста. Это было твое решение, и оно изменило будущее. Скоро ты вернешься в свой мир, и ни одно предсказание не будет властвовать над тобой. Доверься мне. Я сдержу обещание даже ценой своей жизни.
— Не говори так. Я не хочу, что бы ты рисковал жизнью из-за меня. Обещай мне, что будешь осторожен и проживешь долгую жизнь.
— Ты слишком добрая. — Хаято провел кончиками пальцев по моей скуле и, приподняв лицо, заглянул в глаза. — Тогда на реке я думал, что уже на пути к нефритовому царству. Ты спасла меня. И я благодарен за это Великой Богине. Но не проси меня о большем. А то я расценю это как желание остаться. И тогда не отпущу тебя.
Он отвернулся и, взяв меня за руку, повел дальше, бросив на ходу:
— Нас ждет Астар и твой ликархонт.
Я, молча, брела за ним не в силах вымолвить ни слова. Не обращая внимания на просыпающийся город.
Мы снова блуждали по переулкам и узеньким улочкам, сворачивая то тут, то там. Пока не вышли на площадь. Торговцы открывали лавки, раскладывали товар. Мимо прилавков сновали ранние покупатели. Пахло свежей выпечкой вперемешку с кисловато-сладким запахом фруктов. На парапете возле ворот расположились первые попрошайки. Вдруг к нам в ноги кинулся оборванец с замотанной культяпкой вместо ноги.
— Добрые господа! Да не оставит вас милость Великой Лакхи! Помогите чем сможете бедному калике.