...Когда друзья миновали последний поворот, Сергей удостоверился, что недоброе предчувствие его не обмануло. Все «активисты», а также рядовой народ, включая и детей, возводили на месте старой будки какое-то внушительное укрепление. Мешки, окопы, бруствер, ряды колючей проволоки — размах, конечно, поражал и отчасти беспокоил. Но наибольшею тревогу внушали несколько здоровых мужиков, стоявших у шлагбаума. С красными повязками на рукавах, вопросительно поглядывая на приближающихся путников, они имели вид весьма решительных и добросовестных служак, облеченных к тому же большими полномочиями.
«Господи! — мелькнуло в голове. — А у нас ведь даже документов нет...»
Часть четвертая
Сон наяву в теплое время года
Ибо, где двое или трое собраны во
имя Мое, там Я посреди них.
(Евангелие от Матфея, глава 18, стих 20)
Уж кого-кого, а нашего брата судьба не очень жалует. Но иногда все же кое-кому выпадает такая удача, что, кажется, и во сне не мечтал...
Мораль: иная быль всех сновидений краше.
Глава I
Дорожное происшествие
Мы все были в прекрасном настроении. Таможенный досмотр и пограничный контроль остались позади, не причинив нам никакого ущерба, кроме легкой нервотрепки, а впереди нас ожидала страна, название которой мы повторяли с удовольствием, словно пробуя на вкус: Италия...
Никому из нас прежде не случалось бывать в Италии, и наше оживление было понятным. Поезд, въехав на венгерскую железную дорогу, покатился плавно, не дергаясь и не раскачиваясь. Это было весьма удобно, поскольку, намереваясь отметить пересечение границы, мы собрались в купе шефа и уже распечатали белую. Кстати о белой: несколько наших прихватили лишние бутылки, запрещенные таможенным распорядком, и, подсчитав общее количество, мы радостно переглянулись.
Итак, мы разлили в стаканы и кто-то из наших предложил тост за удачный переход границы. Это всех развеселило, ибо каждый представил себя нарушителем, что, конечно, не отвечало действительности — ехали все официально.
За окном блестела водная гладь Балатона, мелькали коттеджи, проносились незнакомые марки автомобилей. Мы с любопытством глазели на Венгрию, обмениваясь впечатлениями.
— Чисто у них, — задумчиво молвил Андрей.
— Следят за порядком, — важно кивнул Анатолий.
— Машин много, — вздохнул Владимир. — Наверное, у каждого есть.
— Конечно, у каждого! — горячо поддержал Валентин.
— Заграница, — коротко бросил шеф и хрустнул огурчиком.
Нас было одиннадцать, включая шефа и единственную женщину — Светлану. Мы жили в разных городах, работали программистами, а теперь вот ехали в зарубежную командировку. Министерство, под началом которого нам выпало служить, закупило в Италии крупную партию вычислительной техники, и, согласно договору, нашим спецам полагалось подучиться в Турине. Многим из нас до сих пор казалось, что произошло счастливое недоразумение...
Приближался Будапешт, и шеф буднично сообщил:
— Можно прогуляться. Минут сорок.
Возникло легкое замешательство. Выход на перрон приобрел вдруг какой-то особый смысл, и кто-то спросил, как, мол, следует одеться.
— А как хотите! — весело огрызнулся шеф. — Я, например, пойду вот в этих штанах! — И хлопнул себя по бедру, обтянутому спортивным трико. — А чего стесняться? Пусть знают наших!
Наши призадумались. В игривой реплике шефа не было прямых указаний, что слегка озадачивало.
Когда мы вышли из вагона и столпились на перроне, стало ясно, что в нашей группе представлены три стиля одежды: затрапезно-дорожный, чопорно-официальный и промежуточный со спортивным уклоном. Благодаря последнему, контраст между первым и вторым вроде бы в глаза не бросался.
Как выяснилось, «наших» в Будапеште уже знали. Это было заметно по реакции местных жителей — вначале недоумение, а затем полная апатия. Не желая привлекать внимания, мы несколько раз пытались рассредоточиться, но все равно оказывались вместе. Это забавляло, но отчасти и конфузило.
В принципе, венгры были такими же людьми, как и мы. Одевались, правда, несколько иначе, да и лица их имели какое-то «европейское» выражение, но за внешним лоском угадывалось что-то очень близкое нам — если и не родственные души, то, по крайней мере, весьма схожие условия духовного бытия. В общем, довольно скоро мы освоились, раскрепостились и стали даже пошучивать, что, мол, «курица — не птица, а Венгрия — не заграница».