— Да-а, наворочали мы тут с тобой...
— Что, совсем плохо? — посочувствовал ангел-хранитель.
— Бывает и хуже...
— Гм, — Большой Брат смущенно крякнул. — Тогда, может на сегодня закончим?
— А сколько времени?
— Десять минут седьмого.
— Как?! — спохватился Виктор. — И ты молчал? Меня же Шуйский уже десять минут ждет!
Он быстренько выключил машину, обесточил зал, закрыл дверь, забежал к себе, схватил шубу, нахлобучил шапку и бросился к лифту:
— Помни, — трясясь на ходу, жарко шептал в ухо ангел-хранитель. — Ты обещал много не пить.
— Да помню я, помню, — отмахнулся Виктор. — Быстрей надо, Шура ждать не будет.
Глава V
Брожение умов
В кабинете Шуйского люди уже собрались. Кроме хозяина, здесь были еще четыре человека. Из местных — Гриша Бибин и Эдик Залужицкий, а из залетных — Костя Марочный и Игорь Газунов. Люди знали зачем пришли, но событий не торопили, а сидели пока просто так, коротая время за мирной беседой. Лица у всех были светлые, настроение приподнятое, а манеры нарочито предупредительные. Публика, одним словом, собралась интеллигентная, и Виктор с удовольствием поздоровался с каждым за руку. Потом сел на свободный стул, закинул ногу за ногу, закурил и выпустил в потолок длинную струю дыма. Судя по всему, сегодня намечалась программа не «В мире животных», а что-нибудь вроде «Встреча с интересными людьми» или «До и после полуночи». На коленях у Газунова лежала гитара, запакованная в чехол, и это давало повод полагать, что, вероятно, будут элементы из «Утренней почты», а может, и из «Ритмической гимнастики». Как бы там ни было, но ритуал встречи уже обозначился, и его полагалось соблюдать. В условиях жесткой конспирации данная мера предосторожности являлась отнюдь не излишней. Глубокий тыл, это вам не передовая, и здесь другие законы.
— Игорь, убери гитару, — сделал замечание Шуйский. — Тут где-то главный инженер ходит.
«Вот и первое упущение, — решил про себя Виктор. — Хорошо, что вовремя устранили, а то...»
Да, как ни грустно, но порой жизнь целого подполья зависит от таких вот мелочей. Время от времени до Виктора доходили слухи, что там-то и там-то погорел такой-то и такой-то. Еще одним бойцом невидимого фронта становилось меньше, а товарищи по оружию даже не могли выразить соболезнования. Мало того, в целях все той же конспирации, им приходилось вместе со всеми добивать несчастного, публично клеймя позором на собраниях. И лишь потом, когда все утихало, собирались в узком кругу своих, скорбели, чтили память и вполголоса пели любимые песни безвременно ушедшего друга. Даже если друг остался в живых, все равно он считался погибшим, ибо для разведчика разоблачение хуже смерти. В один миг он теряет все, что нажито многолетней кропотливой работой по внедрению — перспективную должность, очередь на жилье, летние отпуска и презренные деньги. Агент лишался того, что принято называть «официальным прикрытием», «легендой», «крышей», а значит, выбывал из игры. При этом, наверное, он чувствовал себя беззащитным голеньким насекомым, которое пристально разглядывают в микроскоп. Многие, привыкнув к нелегальной деятельности и будучи не в силах жить без нее, уходили в самих себя — в это наиглубочайшее подполье. Там они наглухо запирались, переходили на автономный режим и продолжали функционировать в привычном ключе. И хорошо еще, если у такого человека был свой ангел-хранитель, который — хотелось бы верить — не бросит, а посвятит свою жизнь общению с бывшим нелегалом. Что они там будут делать вдвоем — неизвестно, например, хотя бы писать мемуары.
Виктор горестно вздохнул. Вероятно, его мысли как-то передались остальным, и люди погрустнели. Судьба разведчика, полная опасностей, была хорошо известна всем присутствующим, и каждый понимал, что в случае провала рассчитывать на помощь друзей не придется. Это еще больше сближало и роднило, и ребята обменялись сочувствующими взглядами. Только это они и могли себе позволить, ибо до сих пор оставалось неясным, кто на кого работает. Люди могли прожить бок о бок всю жизнь, так и не узнав, кто же был рядом — друг или враг. Эту непростую ситуацию можно проиллюстрировать с помощью математической теории множеств. Агенты одной разведки образуют единое множество элементов-соратников, а агенты другой разведки — другое множество. Таких множеств тьма-тьмущая, поскольку жизнь — штука сложная и насквозь пронизана интересами различных лиц и организаций. Если эти множества изобразить на бумаге в виде разноцветных пятен, то получится жуткая картина, от которой замельтешит в глазах. Одни множества будут включать в себя другие, а некоторые будут пересекаться самым немыслимым образом. То есть обязательно найдется подпольщики, которые служат сразу нескольким хозяевам — так называемые двойные, тройные и многократные агенты. Это опасно, поскольку хозяева могут враждовать между собой, но настоящий разведчик обязан суметь удержаться на плаву. Конечно в подобных случаях резко увеличиваются шансы, что человека могу оскорбить, обозвав шпионом или стукачом, да и вообще ему не избежать предательства, но он может себя успокаивать тем, что предает из высших соображений. Из каких именно? А вот это уже каждый решает самостоятельно. В конце концов, если агент достаточно изворотлив, он вполне может избежать обидной участи быть найденным с веревкой на шее и с табличкой на груди «Так будет с каждым». Сей неприятный инцидент обычно происходит в отхожем месте, в лесу или на заброшенном дровяном складе, так что данные объекты рекомендуется обходить стороной. Но и слишком себя расстраивать тоже не следует. Категоричность и самонадеянность надписи на табличке говорит о том, что делали ее дилетанты, которые сами ничем не застрахованы от аналогичного бесславного финала. Кроме того, места, выбираемые ими для акции возмездия, выдают в них неисправимых романтиков, а следовательно, их легко обвести вокруг пальца. В общем, дилетантов бояться не стоит, а профессионалы не вешают — профессионалы перевербовывают.