Слова здесь не помогут, и поэтому Виктор молчал. Просто сидел, молчал, перебирал в памяти подробности и пытался состыковать их с действительностью. Выходило не очень. Со скрипом. Подробности приходилось подгонять, подстукивать, и, в конце концов, полупилось что-то ужасное.
Виктор уже несколько раз кидал нерешительные взгляды в сторону тумбочки, но, наконец, расхрабрился и приблизится. Заложив руки за спину, наклонился, заглянул в раскрытую пачку. Оставалось несколько сигарет. Спички лежали рядом, консервная банка была пуста. Ни одному нормальному человеку не придет в голову мысль пересчитать свои спички перед сном. О такой беспечности можно только сожалеть. Формально получалось, что придраться не к чему, но как раз это настораживало больше всего. Форточка была закрыта плотно, в шкафу никого не оказалось, и Виктор с сомнением поскреб отросшую за ночь щетину.
В дверь неожиданно постучали. Сердце ухнуло в какую-то бездну, но Виктор — сказалась тренировка разведчика — не сплоховал. Бесшумно скользнул к двери и прижался ухом.
Там кто-то дышал.
Стук повторился, и Виктор, проклиная тех, кто не выдал ему оружие, осторожно потянул дверь на себя.
— Привет, — сказал Боря, заглядывая в щелку. — К тебе можно?
— Ты один? — сиплым шепотом спросил Виктор.
Боря неуверенно оглянулся.
— Один. А что?!
— Заходи, — разрешил Виктор, а сам, заскакав босиком по полу, юркнул под одеяло.
Боря вошел, притворил дверь, покрутил головой и, убедившись, что здесь ничего не изменилось, произнес:
— Ты бы хоть в комнате убрал.
— А что изменится? — глухо донеслось из окопа.
— Пожалуй, ничего, — согласился Боря и сел на стул.
Виктор настороженно следил за Борисом, натянув одеяло на самый нос. Больному прописан постельный режим, а друзья навещают круглосуточно.
— Ты что, пил? — спросил гость, заметив чайник.
— Угу.
— Тогда понятно, — успокоился Боря. — Здесь?
— Не-а.
— Смотри, — назидательно произнес Борис. — Пьянство — это добровольное безумие.
Но Виктор уже самозабвенно сосал воду из чайника
— Уж лучше добровольно, — буркал он между глотками. — По крайней мере... буль, буль... будет шанс... буль, буль... вернуться... буль... самостоятельно... буль, буль, буль...
Боря согласно кивнул, думая о чем-то своем.
— И вообще, — повеселел Виктор. — Человек не хозяин своему разуму!
Брови Бориса удивленно изогнулись, и он пробормотал:
— Хм. Бывают же люди, которым полезно пить.
Виктор благосклонно улыбнулся.
— Нарды принес?
— Да ну их! — отмахнулся гость. — Надоело.
— Отчего же? Сейчас бы в самый раз партийку залудить.
Боря усмехнулся.
— Уж ты вчера, наверное, налудился.
— То было вчера! — погрозил Виктор пальцем. — А если ты имеешь нам что-то предложить сегодня, переходи к делу.
— У меня сейчас другие дела, — таинственно произнес Борис и уставился в окно.
— Это какие же?
Боря с сомнением повздыхал, но потом решился.
— Ладно, тебе скажу. Я собираюсь эмигрировать в Америку.
— Куда?! — Виктор по пояс высунулся из-под одеяла.
— В Америку, — с достоинством повторил Борис.
— Зачем? — опешил Виктор, но потом сообразил. — А... Ну да, конечно. И когда же?
— Не знаю, — пожал плечами Боря. — Сначала надо английский выучить.
В комнате вновь произошло какое-то искажение. Почудилось, будто за окном общежития зашумела одна из нью-йоркских авеню, завыли полицейские сирены, захлопали двери супермаркетов. Невиданные горизонты открылись перед мысленным взором Виктора, и он подумал, не махнуть ли ему тоже. В Америку.
Впрочем, он быстро опомнился. Возможно, Борю там и ждали, а Виктору там делать было нечего. Не пройдет номер. Да и что он знал об Америке? Небоскребы... кадиллаки... кока-кола... негры и полиция. В общем, сведения, которыми располагал Виктор, не позволяли ему сделать окончательный выбор.
Но все же ветер перемен, не имеющий четкой географической направленности, ворвался в уставшую душу и принялся там завывать и свистеть, маня хозяина в дальнюю дорогу. С похмелья такие ветродуи особенно волнительны.
Виктор взглянул на Бориса. Тот сидел, выставив подбородок, и с мечтательной отрешенностью смотрел в окно. В его глазах отражалась Америка. Небоскребы... кадиллаки... кока-кола...
— Да, — вздохнул Виктор. — Везет же людям.
Эмигрант посмотрел непонимающе.
— Ты это о ком?
— Да так, — пробормотал Виктор. — Не о нас с тобой. А вообще. Подай-ка мне сигареты.
Борис поднялся и протянул сигареты, спички и консервную банку. Зловещим душком повеяло от этих предметов, и он в момент вытеснил из комнаты удушливый смог американских городов-гигантов. Вспомнив ночной визит, Виктор с сомнением покосился на измятую пачку и пожалел, что Боря не курит.