— Ходи, — сказал он.
И Боря начал ходить. Это был разгром. Проигрыш «всухую».
Победа взбодрила Виктора, придав уверенность в собственных силах. Борис ушел подавленный и хмурый, погруженный в невеселые мысли. Игра в нарды полна случайностей, но если играть долго, замечаешь закономерности. Виктор давно заметил, что у них с Борисом развиваются способности к телекинезу, и находил это вполне естественным. В любом азартном поединке, рано или поздно, жажда выигрыша начинает подстрекать человека к недозволенным приемам. В картах очень популярна ловкость рук, в боксе — удары ниже пояса, а в нардах — телекинез. Люди, в погоне за совершенством, приходят к этому неотвратимо.
Умение воздействовать на предметы силой мысли проявляется постепенно и лишь при условии постоянных тренировок. Виктор не мог, к примеру сдвинуть с места снегоуборочный трактор или обрушить заводскую трубу, чадяшую черным дымом. Но кое-что у него иногда получалось. Вот и теперь он решил попробовать. Подошел к окну и принялся высматривать подходящий объект для эксперимента. Напротив виднелось общежитие работников гражданской авиации. Там светились окна, и Виктор, выбрав самое яркое, сконцентрировал на нем внимание... Прошло несколько минут, но ничего не изменилось. Тогда Виктор уперся руками в подоконник, сдвинул брови, напряг мышцы и задержал дыхание... Окно погасло, но только соседнее. Экстрасенс перевел дух и сделал вывод, что на таком расстоянии оказывает влияние гравитационное смещение.
Неожиданно двери общежития распахнулись, и оттуда выскочил некто очень прыткий, в мохнатой шапке и короткой курточке. Виктор только глянул — и человек с размаху влетел в кучу грязного снега. Виктор оживился и перевел взгляд на проспект. Там шел мужчина с авоськой в руке. Ногами он осторожно нащупывал наименее скользкие островки. Виктор злорадно хмыкнул — и прохожий растянулся на тротуаре. Впрочем, с экспериментами пора было заканчивать. Сегодня психическая энергия имела разрушительную направленность и могла привести к беде.
«Экстрасенс» оторвался от подоконника, обозрел комнату и декоративная тарелка, висевшая на стене, сама собой сорвалась с гвоздя. С грохотом брызнули глиняные осколки, Виктор вздрогнул и приказал себе прекратить безобразие. Тарелку было жаль, но общий тонус организма значительно улучшился. Однако настроение, не успев закрепиться в высшей точке, было тут же ниспровергнуто вниз — в дверь постучали, Виктор открыл и увидел воспитателя.
— Добрый вечер, — сказал воспитатель. — На лекцию в красный уголок не желаете? Очень интересная тема.
— Не желаю, — буркнул владелец койко-места.
— Отчего же? — огорчился воспитатель. — Хоть бы раз сходили. А то все ходют, а вы нет. Неудобно получается.
— Кому неудобно? — спросил Виктор, раздражаясь.
— Ну... — посетитель замялся. — Вообще. Лектор вот пришел, а жильцы не собрались. Неудобно.
— Так вы ж говорите, все ходят.
— Вообще-то ходют, но сегодня очень мало пришло.
— Так ведь тема интересная! — с восторгом воскликнул Виктор.
Воспитатель отмахнулся, метнув беспомощный взгляд. Диалог уводил неизвестно куда, и он растерялся. Виктор тоже молчал, ожидая продолжения. Реальный мир на глазах окрашивался в причудливые тона абсурда, что было интересно. Даже воздух, казалось, легонько задрожал от нарастающего напряжения, и то там, то здесь стали вспыхивать маленькие искорки. Откуда-то потянуло сигарным дымом и запахло дорогими духами. Виктор удивился, но его тут же скрючило. Затем отпустило, выпрямило, и он почувствовал приятное головокружение и легкость в теле, словно минуту назад осушил бокал шампанского. Воспитатель тоже претерпел изменения. Слегка согнулся, осклабился и произнес хорошо поставленным голосом:
— Однако своим визитом я, кажется, нарушил ваш отдых?
— Ну что вы! — опешил Виктор оттого, что губы двигались как бы сами собой. — Поверьте, я бы с удовольствием последовал за вами, но сейчас никак не могу. Занят, очень занят.
— Как жаль, — затосковал воспитатель. — Нам будет вас не хватать. Но если освободитесь, непременно приходите. Или в следующий раз. Мы вас ждем.
— Уж в следующий раз обязательно, — заверил Виктор.
— Тогда позвольте откланяться, — воспитатель шаркнул ножкой. — И, бога ради, не серчайте на мою назойливость. Надеюсь, вы не будете расценивать мое предложение, как нескромное посягательство на частную жизнь?
— Экий вы, право. — Виктор даже смутился. — Заходите почаще, сыграем партейку-другую. Вы нарды любите?
— Очень уважаю, — проникновенно сознался воспитатель. — Премного вам благодарен и не смею больше беспокоить. Ухожу, ухожу, ухожу...