Андрей, придя в себя, выложил все.
— Не может быть! — сказал Гриша, когда Андрей, сбиваясь и путаясь, поведал про попутчика.
— Фискал, — вынес суждение Николай и резким движением воткнул окурок в пепельницу.
Виктор промолчал — только обвел всех жалостливым взглядом.
— Может, за тобой числится что? — деловито осведомился Коля. — Скажи, поможем. У меня мент знакомый есть.
— Да вы что, ребята? — ужаснулся Гриша. — Просто Андрюха на кого-то похож.
—Ладно, — вздохнул Виктор и достал из баула третью бутылку. — Переживем. И не такое бывало.
После этого заговорили кто во что горазд. Николай строил фантастические по коварству планы розыска мерзавца — так он выразился. Гриша совсем распоясался и стал описывать методы, с помощью которых можно развязать язык любому из мерзавцев. Андрей поначалу пытался урезонить обоих, но потом махнул рукой и только слушал, поражаясь. И лишь Виктор, захмелевший меньше остальных, грустно смотрел и обреченно вздыхал. Вероятно, его обременял жизненный опыт.
Глава IV
Пробная психическая атака
Ночь вступила в свои права. За раскрытой балконной дверью шелестела листва, где-то далеко лязгала вагонами товарная станция, рядышком пищал комарик. Было темно, и лишь свет уличных фонарей чуть-чуть освещал комнату.
Андрей проснулся. Какое-то предчувствие легонько толкнуло его в бок, и теперь он лежал, глядя в стену перед собой. Сектор обзора позволял судить о немногом — ночь, стена, фонари. Остальное домысливалось само собой — ребята спят, гостиницу дали, город снабжается электричеством. Можно было опять заснуть, но не хотелось. Тогда Андрей прислушался. Кроме листвы, товарной станции и комарика, тишину нарушало лишь ровное дыхание ребят. Все было правильно — зеленые насаждения вырабатывали кислород, на товарную станцию подвозились товары, насекомый мир привычно суетился, и люди могли спать спокойно. Но тем не менее Андрею не спалось. Тогда он вздохнул и решил, что либо врет предчувствие, либо сектора обзора явно недостаточно.
Андрей лежал и думал, что если он перевернется на другой бок, то окончательно разорвет паутину сна и потом будет мучиться до самого рассвета. Двигаться не хотелось. Поза была удобной, и уставший за день организм ничего не требовал. Вот только беспокойное предчувствие свербело в голове крохотной занозой, соревнуясь с комариком в надоедливой настырности. В конце концов, Андрей пришел к выводу, что избежать каких-либо действий не удастся.
Медленно, стараясь не производить шума, он перевернулся на спину и... Сердце остановилось.
Гриша — в совершенной неподвижности — стоял у изголовья Андреевой кровати и смотрел немигающим взглядом.
— Ты чего? — прошептал Андрей, чувствуя, что сейчас заорет.
Гриша не ответил. Продолжал смотреть, и в его глазах бездумно отражался свет уличных фонарей.
У Андрея не было сил даже пошелохнуться.
— Ыыы... — промычал вдруг Григорий, и его верхняя губа приподнялась, обнажив блестящие зубы.
— Ты чего? — снова прошептал Андрей, осторожно поджимая колени к груди.
— Ыыы... — ответил Гриша и, как-то механически развернувшись, заторможено двинулся на балкон.
«Лунатик!» — сообразил Андрей и выскользнул из-под одеяла.
Но ночь была безлунной. Только блеклые звезды слепо таращились сквозь пыльное марево, повисшее над городом. Да Гриша и не обращал на них внимания. Лунатическим взглядом он неотрывно смотрел на фонарь под балконом.
— Гриша, — ласково прошептал Андрей. — Иди спать. Баиньки. Все хорошо.
— Ыыы?... — недоверчиво промычал Григорий, медленно повернув голову.
Андрей в ужасе отпрянул — глаза Григория тускло отсвечивали стеклом.
— Ну, Гриша! — умолял Андрей, чуть не плача. — Ну, успокойся!
Постепенно Григорий стал успокаиваться. Попеременно он смотрел то на фонарь, то на Андрея, и с каждым разом все более осмысленно. Андрей уже праздновал удачное завершение инцидента, да и Гриша вроде стал поддаваться на уговоры, как вдруг внизу послышался какой-то шорох.
Григорий резко напрягся и рванул на балконное ограждение. Андрей схватил товарища за плечи, глянул вниз.
Из кустов, растущих под фонарем, наполовину высунулся знакомый тип в зеленой куртке. Его кепка сдвинулась на макушку, и с высоты третьего этажа было видно, что глаза негодяя неестественно ярко сияют каким-то светом — то ли своим собственным, то ли отраженным. Попутчик — а это был он — уже нисколько не таясь, вылез из кустов полностью и, улыбаясь своею жуткою улыбкой, протянул руки в приглашающем жесте. Григорий затрясся, тоже вытянул руки и наклонился вперед. Андрей схватил друга поперек туловища, уволок в комнату.