Заиграла музыка. Какой-то навязчивый веселенький мотивчик забарабанил у Андрея в голове:
— Тринь-тринь-тринь, тринь-тринь-тринь...
Андрей встряхнулся, отгоняя бредовые видения и звуки. Все это походило на белую горячку, но причиной был, конечно же, не алкоголь, а странный тип в зеленой куртке. Другой причины просто не могло и быть! Это попутчик внес разлад, нарушил какие-то логические связи, оказал на психику Андрея непонятное воздействие. Теперь все кажется неправильным, нелепым, не таким, как раньше, да еще эта музыка...
Андрей сдавил руками голову, пытаясь избавиться от навязчивой мелодии. Ничего не получилось — «музыка» не исчезала. Андрей вздохнул, покосился на друзей.
Ребята находились в каком-то нервозном состоянии. Озабоченно шептались, жестикулировали, обращались к Андрею с непонятными вопросами, замирали в ожидании ответа и, не дождавшись, снова начинали спорить, ругаться, чертить что-то на бумаге. Их поведение было явно ненормальным, имело комичный оттенок, но на них никто не обращал внимания. Остальные курсанты заворожено слушали преподавателя, который вдруг преобразился самым удивительным образом. Остатки волос вздыбились и обрамляли лысину светящимся нимбом. Сияя очками и размахивая указкой, косноязычный лектор восторженно витийствовал:
— Недалек тот день, когда наша экономика...
Периодически он поглядывал в окно, после чего заходился еще самозабвеннее:
— Заработают мощные рычаги и механизмы...
Андрей тоже выглянул в окно — и обмер. В переулке, между тополями, стоял попутчик. Засунув руки в карманы куртки, он смотрел на окна аудитории. На его лице застыла мерзкая хищная улыбка.
Андрей уже ничего не соображал. Перед глазами стоял туман, а в голове, вместо веселенькой мелодии, набатным колоколом гудели словесные пассажи лектора-экономиста. Преподаватель совсем обезумел, говорил про молочные реки и кисельные берега, про пирамиды из черной и красной икры, про колбасные залежи и консервные месторождения. И все это обещал в самом недалеком будущем, стоит лишь заработать мощным рычагам и механизмам. Курсанты слушали, затаив дыхание и судорожно сглатывая слюну. Сам же краснобай, в конце концов, повалился на кафедру, словно его тюкнули по затылку одним из его любимых экономических рычагов. Что было потом, Андрей помнил смутно. Кажется, прозвенел звонок, все вскочили, куда-то побежали. Когда Андрей пришел в себя, то оказалось, что он и его товарищи стоят перед дверью пельменной, а Гриша что-то орет истеричным голосом.
— Открывайте! — вопил Григорий, барабаня кулаком в запертую дверь. — Почему закрылись? Вам еще два часа работать, это нарушение распорядка!
Дверь не отворяли, внутри было тихо, и Гриша продолжал неистовствовать. Николай, набычившись, молча изучал вывеску с распорядком работы, а Виктор, переминаясь с ноги на ногу, заглядывал всем в глаза и только что не скулил.
— Хватит! — не выдержал, наконец, Андрей. — Все равно не пустят, пошли в кафе.
Но кафе «Вираж» тоже оказалось закрытым. «Сандень» — значилось на табличке за стеклянной дверью, а дальше — в глубине — маячили люди в белых халатах.
— Наверное, их санстанция трясет, — злобно предположил Николай.
— Ребята! — простонал Виктор. — Поехали в гостиницу, там же столовая есть.
Мысль показалась удачной, и ребята кинулись к остановке.
Уже находясь в троллейбусе, Андрей заметил, как из-за угла кафе выскочил попутчик и замахал рукой, пытаясь остановить машину. Удалось ему это или нет — Андрей не увидел, но настроение испортилось окончательно. И не зря.
«Ремонт», — гласила корявая надпись, сделанная зеленой краской. Краска была совсем свежей, Гриша даже испачкал палец. Все это походило на сущее издевательство. Однако силы у голодающих уже иссякли, и возмущенных возгласов не последовало. Все с надеждой уставились на Виктора.
— Пошли, — вздохнул Виктор, неопределенно пожав плечами. — Может, чего-нибудь и осталось.
Осталось немного. Четвертинка черного хлеба и два огурца.
— М-да, — подытожил Виктор трапезу. — Надо было в магазин зайти.
Ему никто не ответил, в воздухе повисла напряженная тишина. Андрей чувствовал, как внутри у него нарастает раздражение, и понимал, что то же самое сейчас испытывают и остальные. Чувство голода было настолько сильным, что грозило сотрясти монолитный коллектив до основания. Коллеги-программисты недружелюбно переглядывались, собирались с мыслями. Экономические трудности всегда побуждают к поискам виноватого, и, кажется, назревает конфликт. Внезапно в голове Андрея победно запиликала знакомая мелодия: