— Понял, — кивнул староста.
— И еще, — встрял Гриша. — Можешь добавить, что эти апельсины нам уже поперек горла встали. Понял?
— Понял, — снова кивнул староста.
— Вот и хорошо. А теперь мы пошли.
И вся четверка покинула курилку.
Когда вышли на улицу, то оказалось, что вопрос «Что делать?» по-прежнему актуален. Кроме него добавился еще один — «Кто виноват?» Правда, с этим вопросом было полегче.
— Как же этот гад нас достает? — процедил сквозь зубы Николай. — Ведь из-за него же вся кутерьма! Ух, попался бы он мне!
— Давайте перекусим, — предложил Гриша и снова спас положение: появилась программа-минимум.
Направились к пельменной. Сегодня она, как ни странно, работала.
— Так, так, — бормотал Коля, ковыряя вилкой в тарелке с пельменями. — Значит, Андрюха, говоришь, что впервые ты его заметил в вагоне?
— Да, — вздохнул Андрей. — Там я его подцепил.
— Та-ак, — протянул Коля. — Вчера не поели, сегодня в голове каша, а что будет завтра?
— А у меня, ребята, в голове шумит, — пожаловался Гриша. — С самого утра.
— Дело дрянь, мужики, — изрек Виктор, отодвинув пустую тарелку. — Влипли мы куда-то.
Все замолчали. Неприятно было осознавать, что ты куда-то влип. Ощущалась неуверенность, беспокойство, страх перед будущим.
— Смотрите! — прохрипел Гриша, указывая пальцем.
За окном, резко пригнувшись, шмыгнула зеленая спина.
— Быстро! — рявкнул Николай, отшвыривая стул.
Из пельменной, с треском и грохотом, выскочили четверо.
— Хулиганы! — исступленно заорал кто-то на ребят. — Неформалы!
Пешеходное движение вмиг застопорилось. Попутчик юркнул в самую гущу зевак и скрылся там, словно жучок в картофельной ботве.
— Тьфу! — в сердцах сплюнул Николай.
— Митинг... Митинг... — заволновались в толпе. — Сейчас будет митинг...
Прохожие, образовав круг, выжидающе замерли.
Мимо проехал троллейбус. Гриша отрешенно посмотрел вслед и вдруг, пронзительно всхлипнув, забился в судорогах. Лицо его исказилось гримасой страдания, из глаз брызнули слезы, руки заходили ходуном.
— Гриша! Гриша! — засуетились ребята.
— Во, дают! — восхитился кто-то. — Ну, дают!
Андрей глянул в сторону троллейбуса и заметил в заднем окне сосредоточенную физиономию попутчика.
— Сволочь! — взорвался Андрей, грозя кулаком. — Доберемся мы до тебя!
Прохожие испуганно шарахнулись.
— Вы, ребята, полегче, — посоветовали из толпы. — Надо все-таки меру знать. А то развели, понимаешь, вседозволенность...
— Ты что, Гриша? — тряс за плечо товарища Виктор.
— Мужики, вы кто, аграрники?
— Да анархисты это! Гнать их надо!
— Не-с, — возразили в толпе. — Это левые уклонисты правоцентристского блока. Я их знаю.
— Да пьяный он, пьяный! — радостно завопили поблизости.
Григорий, поводя вокруг мутным взором, медленно приходил в себя.
— Что... со мной? — пролепетал он.
— С утра глаза залил, — авторитетно пояснял какой-то тип, пошатываясь и тыча в Григория заскорузлым пальцем.
— Пошел вон, дурак! — отогнал его Андрей. — Гриша, идти можешь?
— А у вас разрешение есть? — подскочил бойкий старичок. — Покажите разрешение!
Ребята, подхватив Григория, повели его к остановке. И вовремя — к месту происшествия спешил милиционер.
— Вон они! — заорал старичок. — Призывали! Угрожали!
— Да никому они не угрожали, — возразил кто-то. — Хорошие ребята, за демократию.
— Я тебе покажу демократию, плюралист сопливый! На!
— Ах ты, ортодокс неумытый! Да я тебя!..
— Товарищи-господа-граждане-е!.. Убиваю-ют!..
Возникла свалка, благодаря которой ребятам удалось уйти. Приехав в гостиницу. Гришу уложили в кровать, напоили чаем.
— Ничего, ничего, — басовито гудел Виктор, укрывая пострадавшего одеялом.
— Со мной такого никогда не было, — беспомощно лопотал Гриша.
— Это ничего...
После того, как волнения улеглись, устроили военный совет. Говорили по-деловому, скупо, не отвлекаясь. И, тем не менее, — ни к чему не пришли. Констатировали лишь то, что противник предпринял агрессивные действия, и уже имелась первая жертва. Какие-либо сведения об истинных намерениях врага, а также данные о месте его дислокации напрочь отсутствовали. Понятно, что в таких условиях проводить ответную боевую операцию было затруднительно, а если учесть, что противник располагал секретным оружием, то и неразумно. Совещание зашло в тупик.
Гриша, лежавший до сих пор молча, внезапно приподнялся и испуганно вытаращил глаза.