Андрей, замирая от ужасного предчувствия, повернул голову к окну. Против ожидания, переулок оказался чист. Враждебный элемент отсутствовал, но это-то и настораживало. Из многочисленных телесериалов времен безоблачного детства Андрей усвоил — нарушения границы, как правило, происходят на самых тихих участках. А если предательская тишина ничем не нарушается, то, значит, непоправимое уже случилось.
Андрей подозрительно взглянул на лектора. Интересно, почему он согласился на замену? Что, ему на фабрике работы мало? А вдруг попутчик его уже завербовал?
Андрей устал. Маниакальная нацеленность попутчика вызывала чувство безысходности.
«Ну почему именно я?» — задавался Андрей естественным вопросом, но ответа не было.
Прозвенел звонок. Преподаватель замолчал, крутнулся, глянул с изумлением и неверным шагом покинул лекционный зал. Курсанты, отодвигая стулья, обсуждали возможную реализацию обещанных опасностей. Это подтвердило гипотезу Андрея. Ставленник попутчика своего добился — переключил всеобщее внимание на ерунду.
— Может, перекурим? — подал голос Николай.
— Вы идите, — ответил Андрей. — А я посижу.
Ему хотелось кое-что обдумать. Кажется, он понял, почему попутчик прицепился именно к нему.
Андрей вдруг вспомнил об интересном свойстве своего характера. Заключалось оно в следующем: стоило Андрею с кем-то пообщаться или просто посидеть поблизости, как Андрей непроизвольно начинал подстраиваться под другого человека. Копировал мимику, интонации голоса и еще нечто неуловимое, что составляло, вероятно, саму суть другого человека или даже группы лиц, если их объединяло какое-нибудь общее качество. Другими словами — мимикрировал под окружающую социальную среду. Это был, наверное, какой-то новый уровень мимикрии, который развился у Андрея благодаря наличию сознания. Неудивительно, что Андрей вызывал к себе расположение. Очень многие видели в нем своего парня, некоторые — жилетку, в которую не зазорно поплакаться, а кое-кто — последнюю надежду. С такими качествами из Андрея мог бы получиться талантливый администратор, если бы само понятие руководящей роли не вызывало почему-то отвращения. Андрею больше нравилась роль наблюдателя, которому позволено вставлять критические замечания. Каких-то выгод из своих способностей Андрей не извлекал.
Само собой, что социальная мимикрия Андрея привлекала к нему, в первую очередь, всевозможных представителей мафиозных группировок с демагогической направленностью деятельности. Видимо, данные группировки, осознавая шаткость своих принципов, жаждали какого-то обновления, и Андрей казался им оптимальной фигурой. Во-первых, социальная мимикрия заставляла верить, что перед ними свой, а во-вторых, ненавязчивость мимикрии рождала надежду, что вот нашлась, наконец, свежая струя. Сколько Андрей себя помнил, его всегда пытались затянуть во всевозможные комиссии, комитеты и бюро, главная цель которых, если отбросить шелуху, заключалась в разработке все новых постулатов о необходимости своего функционирования. Андрей всегда внимательно выслушивал все доводы, и уже только этим вызывал у собеседников радостное изумление. Однако активных действий со стороны Андрея по-прежнему не наблюдалось, и доводы становились все более изощренными. В конце концов, представители тех или иных организаций договаривались до того, что сами ставили себя в тупик и умолкали. Кто-то с искренним недоумением, кто-то со смущенною улыбкой, а кое-кто и с раздосадованным кряканьем. После этого многие начинали полагать, что Андрей имеет тайное намерение. Андрей же просто социально мимикрировал.
И вот — дождался. Привлек к себе неведомую силу, представителем которой был попутчик. Ведь еще в вагоне ханыга выделил Андрея из массы пассажиров и присосался, словно пиявка. Ясно, что за спиной попутчика стояло что-то мощное. Возможности у новой группировки были впечатляющие.
Перерыв закончился, ребята возвратились, группа замерла в ожидании второй части. Так прошло минут пятнадцать, потом пришла женщина-бухгалтер и объявила, что лектор плохо себя чувствует, просит извинить и, разумеется, ставит всем зачет.
Курсанты расходились неохотно, будто опасались, что окружающей среде будет легче настигнуть каждого поодиночке.
— Ну что? — спросил Виктор. — В пельменную?
— Давайте, — вздохнул Андрей.