Ночь близилась к концу, но оставалось неясным, что следует делать дальше. С первой частью задания Виктор справился: в обстановку вжился, на работе старался, биографию не запятнал, документы в порядке, отношения с людьми терпимые. Уже сам факт, что ему открылась тайная страница его жизни, говорил о том, что ему верят, им довольны и скоро потребуют активных действий. Виктор немного волновался — вдруг поручат кого-нибудь убрать? Нет, он не отказывается, он просто пока не готов, и вообще считает, что способен на большее. Не хотелось бы погореть на мокром деле и свести на нет многолетнюю работу организации. Правильно? Ангел-хранитель молчал, и Виктор успокоился...
Наступило утро. Противно зазвонил будильник, захлопали двери комнат, затопотали в коридоре жильцы. Проснулся город, проснулись люди, проснулось общежитие. Виктор тоже встряхнулся, пришел в себя и запеленговал предательскую мысль, будто все, о чем он думал, просто собачий бред, навеянный бессонницей. Однако последствия этой мысли казались столь ужасными, что она исчезла сама по себе. Тем более и ангел-хранитель что-то буркнул про пораженческие настроения, а затем ехидно осведомился, на что собирается рассчитывать Виктор, если порвет с организацией. Крыть было нечем, да и не хотелось. Почувствовав за спиной мощную поддержку, Виктор повеселел и даже сделал какое-то подобие зарядки — помахал руками перед раскрытой форточкой, подергал ногами и несколько раз отжался. Потом с полотенцем через плечо выскочил в коридор и бодренько засеменил к умывальнику. Умываясь холодной водой, он жизнерадостно фыркал, брызгался и с превосходством поглядывал на заспанные физиономии соседей. Соседи недовольно косились, бормотали что-то со сна и нецензурно поносили администрацию общежития за то, что вторую неделю нет горячей воды. За окном сияло зимнее солнце, сверкал выпавший за ночь снег, а из разбитой форточки сифонило бодрящим морозным духом.
За легким завтраком Виктор прикинул план действий. Поскольку четких инструкций до сих пор не было, следовало жить, как и прежде. То есть затаиться и ждать сигнала. При этом необходимо учитывать, что мир — чужой, а значит, полон опасностей. Надо быть внимательным, подмечать все мелочи, вдумчиво их анализировать и готовиться к неожиданностям. Впервые Виктор собирался на работу со злорадно-торжествующим чувством, что скоро все изменится.
Проходя мимо вахтера, он замедлил шаг и скосил глаза на доску объявлений. Вчера воспитатель говорил про какую-то интересную лекцию, и информацию полагалось проверить. Доска представляла собой грандиозное сооружение, пахнущее свежей краской и, кажется, ценными породами дерева. Под самым потолком алели буквы: «Вперед...» Дальше ничего не было. Доска находилась в стадии реконструкции, и дописать не успели. Но это не имело значения, поскольку информация располагалась ниже. Объявление гласило: «Проблемы досуга в рабочих общежитиях. Лектор зав. культ, мас. сек. Запивайло».
Рядом висело другое объявление, датированное сегодняшним числом: «Профилактика правонарушений в рабочих общежитиях. Лектор прокурор Б. Крышкин». Имелся также тетрадный листок в клеточку: «Есть паласы. В первую очередь для жильцов со стажем более 15 лет. Комендант». А ниже болтался кусок ватмана, по которому прыгали веселенькие буквы: «После окончания — танцы». Даты на нем не было, пояснений тоже, и оставалось непонятным, после окончания чего следует ожидать танцев.
Виктор еще раз осмотрел доску, покрутил носом и расстроился. Он попытался систематизировать полученные сведения и понять, что двигало людьми, когда они создавали это произведение настенного искусства. Ничего не вышло. Мир, в который забросили Виктора, не поддавался пониманию, и это могло означать только одно — агент не достиг зрелости.
Глава III
Тотальное подполье
На работе Виктора встретил негодующий крик сотрудницы.