Сергей, благодаря тому, что побывал в пристройке и приобщился к тайне, был в большей степени осведомлен, чем Вова. Но и Вова был не лыком шит — прочувствовав настрой толпы, проникся ожиданием непоправимого, внутренне собрался, постреливал глазами. Интуиция товарища Сергею импонировала — с таким не попадешь впросак.
Танцплощадка сияла разноцветными гирляндами, гремела музыкой, гудела голосами. Двухъярусная, с белыми колоннами, она принадлежала, вероятно, той же романтической эпохе, что и крепость. Наверняка, когда-то местные аристократы устраивали здесь балы. Офицеры в эполетах, холеные князья, благородные девицы... Рекой лилось шампанское, лакеи разносили фрукты, а музыканты шпарили мазурку. С тех пор минуло время, нравы изменились, стали проще. Ни лакеев, ни господ теперь тут не было, как, впрочем, и многого другого. Например, шампанского. Нет, завод шампанских вин остался и даже, кажется, функционировал, но что он выпускал — неясно. Может быть, фугасные снаряды, атомные бомбы или просто зажигательную смесь в бутылках. В общем, что-нибудь такое, что, нечаянно воспламенившись, могло бы нанести Поселку значительный урон. Недаром же ведущий дискотеки, прерывая музыку, периодически орал, чтобы не курили. Наверное, имел на этот счет строжайшую инструкцию и от души старался, дабы заведению позволили работать.
Заведение и впрямь было любопытным. Нижний ярус — для танцующих, верхний — для болельщиков. Сергей с Володей, присоединившись ко вторым, облокотились на бордюр и удивленно замерли.
Внизу царило светопреставление. На площадке собрались все те, чье отсутствие в поселке каталось Сергею неестественным и ненормальным. Вызывающе одетые размалеванные девки, подвыпившие парни, какие то синюшные физиономии. Вся эта масса дергалась, кричала, хлопала в ладоши, вихляла интересными частями тела. В общем-то знакомая картина, привычная для дискотек, но довольно странная, если учесть, что за границами площадки обитал народ иного сорта. Разительная перемена, происходящая с людьми, пришедшими потанцевать, рождала занятную проблему философского порядка: надевали люди маски, скрывая чопорную сущность, или же снимали, открывая истинные лица?
Чтобы разобраться, Сергей скосил глаза на своих соседей. Зрители второго яруса глядели на танцующих со сложным выражением. По-доброму, с каким то детским любопытством и непонятною наивною боязнью. Создавалось впечатление, что они одновременно и желали, и опасались тех метаморфоз, которые могли произойти и с ними, если бы они спустились на площадку. Вот парочка, стоявшая невдалеке, вроде бы решилась. Парнишка взял за руку девушку, что-то ободряюще шепнул, и оба, робко улыбаясь, шагнули на ступеньку лестницы. Шли неуверенно и медленно, будто ангелы с небес, которым предстояло заглянуть в котел, где кипело варено из грешников. Навалившись на барьер, Сергей внимательно следил.
Едва парнишка с девушкой ступили на площадку, как тут же вдруг преобразились. Если бы секундою назад Сергея попросили дать обоим краткую характеристику, он бы без сомнений приписал ребяткам все подобающие положительные качества. Отличники учебы, активные общественники, будущие передовики, постоянно повышающие свой идейный и моральный уровень. В общем, хоть сейчас сажай на самолет и отправляй на какой-нибудь международный молодежный фестиваль Не страшно, мол. Не подведут, не опозорят, к соблазнам чуждой жизни будут относиться стойко. Теперь же Сергей бы не решился взять на себя подобную ответственность. И если бы поездка за рубеж целиком зависела от Сергеевых рекомендаций, ребята никуда бы не поехали. Здесь бы остались. Как не созревшие пока. Жестоко, конечно, но на фига Сергею рисковать? Это ж срамота! Чубчик у парнишки сбился на глаза, лицо перекосилось, руки-ноги заходили ходуном. А девица-то, девица! Ишь, какие кренделя коленками выделывает! Это на что ж она такое намекает?
Внезапно устыдившись глупости своих фантазий, Сергей пришел в себя. Чего он привязался к этим ребятишкам? Ведь сам же был таким. Да и сейчас еще... Не иначе — наваждение. Результат воздействия на мозг местной атмосферы, пропитанной миазмами абсурда. Наслушался «динамовцев», начитался лозунговщины, вот и открылся в голове какой-то клапан, плеснув зловонием застойных лет. Время-то сейчас другое! Теперь же это можно!...