— Пожару не-ет! — нестройным хором отозвалась толпа.
— НЕТ ПОЖАРУ!!! — еще громче заорал брандмейстер.
— Пожару не-ет! — охотно подхватили люди.
Потом возникла пауза, и к Михаилу, уверенно хромая, подошел уже знакомый Сергею старичок с клюкой.
— Слово нашим ветеранам! — провозгласил брандмейстер, передавая мегафон.
— Молодежь!, — выкрикнул старик дрожащим голосом — Вы вотмногого не видели, не знаете, а мы вот!.. могли бы вам кое-чего порассказать! Помню, как однажды... В общем, был большой пожар! Горело все! Но мы спасли! А если бы и мы тогда, как вы сейчас, ходили на танцульки!.. — Старик заизвивался, изображая нечто непотребное - Так вам бы даже негде было теперь потанцевать!..
Внезапно по рядам собравшихся прошло какое-то волнение, и в центр круга ворвались две крохотные собачонки. Сергей опешил — то были Брутик с Жулькой. Кружа на месте и радостно подскакивая, они не обращали ни малейшего внимания на торжественность момента. Их движения приобретали все более фривольный смысл, и собачье ликование передалось толпе — послышались смешки.
— А ну, брысь отсюда! — замахнулся палкой ветеран. — Развели тут, понимаешь, безобразие!
Брутик с Жулькой испуганно метнулись в сторону.
— Спасибо! — произнес брандмейстер Миша, забирая мегафон. — А теперь слово подрастающему поколению! Нашей славной смене и надежде!
К Михаилу, смущенно глядя в землю, подошел какой-то толстый мальчуган в пожарной униформе. Взяв мегафон, он сипло выдавил:
— Стихи...
— Громче! Громче! — заорали отовсюду ободряюще.
— Стихи! — громче повторил мальчишка и, налившись краской, заревел:
— Какое пламя? — забеспокоились вокруг. — Причем здесь искры? Что он несет?! Это провокация!
— Спокойно! — пресек панику авторитетный голос. — Все иносказательно! Стихи проверенные!
— Ну если так... — разочарованно зашелестели бдительные голоса. — Пусть читает...
Мальчишка дочитал.
— А теперь!.. — Брандмейстер Миша сделал паузу. — В целях противопожарной безопасности всем сделать пять шагов назад!
Толпа зашевелилась, немного отошла.
Миша щелкнул зажигалкой, и дрова, политые бензином, моментально вспыхнули. Занялась сосна Василия, и в небо, вперемежку с черным дымом, гудяшим роем устремились искры. С минуту люди зачарованно смотрели вверх, а потом вдруг кто-то завопил:
— Кто подложил туда эту сосну?! Сейчас тут все заполыхает!
Возникла паника. Видимо, сценарием сосна была не предусмотрена, и все мероприятие пошло вразнос.
— Туши! — орал брандмейстер Миша в мегафон. — Где пожарные?!
Забегали детишки с ведрами. Воды, конечно, не было, и вся их суета, рассчитанная на заранее спланированную показуху, казалась неестественной, опасной и в какой-то мере даже издевательской.
— Уберите их! — кричал брандмейстер. — Где пожарные?!
Не на шутку растревоженный народ заголосил и заметался, словно племя дикарей в ритуальном танце. Многие, став на колени, лихорадочно копали землю и швыряли в пламя пригоршнями песок. Это было столь же эффективно, как если бы они туда швыряли, например, конфеты монпансье.
Наконец, прибыли пожарные — четыре человека с пенными огнетушителями. Окружив костер и направив на него потоки пены, бравые ребята в полминуты загасили огненный очаг.
Дым развеялся. На месте недавно бушевавшего костра осталось безобразное по виду пепелище — грязное, в ошметках пены, с торчащими стволами обугленных деревьев. Сосна Василия теперь напоминала ствол зенитного орудия после прямого попадания авиабомбы. Физиономии собравшихся вокруг людей были черны и хмуры.
Первым опомнился, конечно, Михаил.
— Ну вот! — произнес он с ослепительной улыбкой. — Почти как на войне! А ведь справились, товарищи!
Товарищи зашевелились, неуверенно заулыбались, постепенно приходя в себя.
— Так держать! — весело подначил Михаил, и народ окончательно расслабился — зашумел, забалагурил, захохмил.
Однако Мишин оптимизм был недолговечен. Отойдя в сторону, неунывающий брандмейстер с досадой сплюнул и жадно затянулся сигаретой.