За шиворот куртки залетело несколько снежинок. По телу пробежала дрожь. Мистик поежился. Он бы ни за что не признался в этом напарнице, но Джек был рад, что София с ним.
— Идем так, чтобы держать друг друга в поле зрения.
Грейвз провела короткую рекогносцировку местности. Манипуляции с автомобилем не только защитили от посягательств ее собственность, но и предупредили местных, что в гости к ним пожаловали не простые любители острых ощущений.
— Ты ведешь себя так, словно не понаслышке знаешь об этом месте. — Ашер вышагивал подле напарницы, старательно огибая лужи и стремительно захватывающие новые территории кашеобразные хляби.
— А ты много болтаешь не по делу.
— Лишь один из великого множества моих плюсов. Со мной не скучно.
София не ответила. Ковенант тяжело вздохнул.
Застройщики Рабочего городка не отличались любовью к порядку и системности. Основательно переделанные под жилые помещения ангары, цеха, заводы и комбинаты вырастали из покрытой всевозможным хламом земли, как грибы после дождя. Трубы, лестницы и клетки скрывали небеса. Неоновые вывески на металлических фасадах, разгоняя сумрак, зазывали покупателей, посетителей, выпивох и клиентов в магазины, лавки, бары и офисы. Яркая реклама пронзительно кричала о наличии запрещенного и недоступного.
Джек, раскрыв рот, глазел по сторонам.
— Как они живут здесь?
Мистик не ожидал ответа, но напарница, видимо, сменила гнев на милость.
— Я уже рассказывала тебе вроде. Основное население Отстойника — нелегалы и отчаявшиеся, потерявшие в этой жизни все, преступники. Большая их часть так или иначе пользуется покровительством или работает на Братство. Старый Порт — прекрасное место для контрабанды. Есть и те, кто пытается держаться подальше от криминала, но принципиальных становится все меньше. Кушать хочется всем.
— А полиция?
— Ни Рабочий городок, ни Старый Порт до сих пор не имеют официального статуса, администрация упорно затягивает рассмотрение соответствующих поправок, даже деятельность активистов не помогает. Власть здесь — Братство. Не самая несправедливая, кстати. Плюс, четыре усиленных патруля полиции на оба района. Но только ночью. И в серьезные конфликты они, как правило, вмешиваются редко. Нет государственной медицинской помощи.
— А… как это? — Джек опешил. — Что за беззаконие? А жнецы? Да инферны здесь камня на камне не оставили бы за пару месяцев без контроля Конгрегации.
— Енохианцы.
— Что, прости?
— Енохианский собор. Это в Вавилоне. Назван в честь архонта Еноха, покровителя жнецов.
— Я знаю Канон. Что за место такое?
— Монахи в соборе — жнецы, отошедшие от мирской жизни и посвятившие себя защите людей от инфернов. Они здесь частые гости. Плюс, Братство оплачивает услуги частных фирм. Еще один способ манипуляции местными. Пока виктимы, пороки и феномены не рвутся из этой дыры, правительству плевать.
— Цинично. И безысходно. — Ашеру расхотелось продолжать разговор.
— Пока ты не в могиле, выход есть всегда. — Жестко отреагировала София.
Вероятно, мистик, сам того не сознавая, раз за разом задевал в душе женщины некие бережно скрываемые от чужих раны. Каждый разговор с напарницей походил на блуждания в кромешной мгле. Один неверный шаг — и ты падаешь или во что–то врезаешься.
Ковенанты все глубже погружались в трущобы Рабочего городка. Джек был напряжен, как натянутая тетива. Он ощущал на себе липкие, обжигающие взгляды и прикладывал титанические усилия, дабы не начать в панике озираться по сторонам. Чувства обострились до предела, сердце билось в груди, словно муха в паутине. Мистик, будь на то его извращенная воля, мог бы сровнять всю округу с землей, а на ее месте воздвигнуть колосс в честь себя любимого. Но любой миг, прихоть обколовшегося аборигена, блеск дрянной стали из смердящей влажной тьмы — и он труп. Несправедливо. И до паранойи страшно. Ашер наивно полагал, что закален Ульем, Стенами и родным Плимутом. Ошибался. Внешне, впрочем, держался парень молодцом, охватившего его волнения не выдавал.
София же выглядела предельно собранной и сосредоточенной, как диверсант в тылу врага.