Меж пышных вязов Староместа и ярких огней Неонового сада, стальных небоскребов Вершин и пропитанных духом творчества, мощенных булыжником улочек Театрального на километры раскинулся удивительнейший из водоемов мира.
Звездное озеро появилось здесь задолго до основания города и прибытия первых колонистов. Поверхность его, ирреально спокойная при непогоде, в любое время суток отражала далекий космос, звезды и планеты. От столь фантастического вида захватывало дух, шла кругом голова.
Сколько ни вглядывался Джек в озеро за кованым ограждением, все не мог понять: вода ли под ним или черное зеркало. Пушистые хлопья снега не беспокоили безмятежную гладь, от легкого ветерка не шла рябь.
Ашер стоял, что завороженный. Как же хотелось окунуться в воды этой загадочной аномалии! Отчего–то казалось, сделав это, можно постичь доселе неведомое, открыть для себя самые невероятные тайны Вселенной, самой жизни.
Но мистик знал: даже если сильно постараться — не получится. Сто с лишним лет назад его коллеги опутали озеро густой паутиной изощренных охранных и сигнальных явлений, призванных не допустить проникновение обывателей за ограждение. До того к многочисленным пропажам граждан в озере власти относились легкомысленно. Как оказалось, любой погрузившийся с головой под воду бесследно исчезал, не оставляя после себя ни останков, ни личных вещей.
— С ума сойти. — Наконец, с придыханием, вымолвил Джек. — В жизни ничего подобного не видел.
Неподалеку несколько модно одетых подростков, принимая странные позы, красовались перед камерами, вели себя вызывающе, грубо и громко выражались.
Вся магия первого впечатления от сказочного вида испарилась, не оставив и флера воспоминаний. Ашер поджал губы. В такие моменты он сожалел, что нарушение правопорядка не в компетенции Ковена.
— Страшные люди. — Проследил за взглядом друга Саймон. — В минус восемь ходить без шапок и в летних кедах? Каждому второму премию Дарвина бы вручил.
— Крепись, в «Иого» их тьма, не удивлюсь, если их в торговых центрах и разводят. — От кусачего порыва ветра Джек поежился.
— Я в курсе. — Друг метким броском отправил окурок в чугунную урну. — Каждый поход по нашим моллам — жюри моды. Эти одаренные пялятся на меня, как на прокаженного, и ржут гиенами. И это при том, что куртку я ношу только четвертый сезон.
Друзья неторопливо вышагивали по набережной. Молодой ковенант наслаждался малоэтажной архитектурой богемного Ричмонда и атмосферой праздника. Саймон, активно жестикулируя, делился впечатлениями о недавно прочитанном историко–географическом труде. Ашер искренне пытался поддержать разговор, но знаниями значительно уступал другу, а потому лишь изредка поддакивал с умным видом.
— Последнее дело, кстати, из–за которого тебя направили к психологу, продолжаешь? Или, пока не восстановили, отложил?
— Так его еще в мое отсутствие передали. И всю информацию по тому стремному зеркальному человеку.
— Мда? — Джеку послышалась досада в голосе друга. — Это куда еще?
— Ясное дело, куда. В Трибунал. Официально, разумеется, мне ничего не сообщили, но несложно догадаться. Я думал, что и ваш отчет туда же ушел.
— И ты это так просто оставишь?
Мистик вскинул брови. Его удивила неожиданная горячность в голосе Саймона.
— В курсе, вообще, что обнаружили специалисты по твоему запросу?
— Вот уж не знал, что ты так переживаешь за мою службу. — Невесело хмыкнул Ашер. — Меня решение Эванса бесит, но что остается? Против начальства не попрешь. А что было в отчете?
— Доказательства того, что вмешательство в работу систем Ковена — не сторонних рук дело. — Заговорщически понизил голос Саймон и склонился к ковенанту. — Досье Деймона Уэста исправили изнутри. Кто–то из наших покрывал ренегата, а когда тот пропал, замел следы. Причем, на редкость профессионально. Если бы не интуиция одного многообещающего новичка, мы бы этого не узнали.
Джек молчал. Друг, того не сознавая, наступил на больную мозоль. Ашер с детства имел болезненную тягу ко всему загадочному, раскрытию тайн и поиску истины. Наивно полагать, что он справится с дознанием лучше арбитров и юстициаров — оперативников Трибунала, влиятельнейшего из отделов Ковена. Тем не менее, неоконченное следствие не давало покоя, ровно зуд под кожей.
Несомненно, влияние отца, въедливого, принципиального детектива, долгое время распутывавшего в Плимуте старые нераскрытые дела.