— Ничего. Только телесные повреждения у женщин.
— А костяшки пальцев Райса?
— Чистые.
Джек свел брови к переносице, провел пятерней по волосам.
— То есть, выходит, что примерный семьянин внезапно сошел с ума, сутки мучал жену и дочь, при этом никакого сопротивления те не оказывали, соседи ничего не слышали. Потом он убивает их и кончает с собой не самым, скажем, тривиальным способом. Чушь какая–то.
Детектив развела руками.
— Знаете, мистер Ашер, я много чего за годы службы повидала, ничему уже не удивляюсь.
— Просто Джек. — Отмахнулся ковенант, пытаясь переварить собственные абсурдные выводы.
— К тому же, Райс — мистик, а вы, насколько мне известно, на многие чудеса способны. — Женщина закрыла папку, выжидательно уставилась на собеседника.
— Это да. — Рассеянно согласился парень.
— Что–то еще?
— Если вы не против, я осмотрюсь. — Ашер настроил виртуальный интерфейс устройства дополненной реальности, и мир преобразился.
— Ваша песочница, сами же сказали. — Беззлобно усмехнулась Риггинс. — Только у меня к вам просьба.
— Чем смогу.
— Понимаю, напарник вел себя с вами неподобающе, но, пожалуйста, не подавайте жалобу. Для Хойта подобные преступления — личное, что–то похожее произошло в семье брата. На самом деле он — один из лучших детективов в Полисе.
Джеку почувствовал себя несколько неловко. Извиняться за свою реакцию на хамство он, само собой, не собирался. Хойт — профессионал и должен держать себя в руках, что бы не произошло. Но и раздувать из мухи слона парень счел лишним.
— Я не злопамятный.
Поблагодарив ковенанта за понимание, женщина вышла к напарнику, а мистик принялся за исследование дома.
На первый взгляд — ничего необычного, все на своих местах, мирное, спокойное. Складывалось ощущение, что здание отгородилось от произошедшего в гостиной, и все еще ждало хозяев, дабы порадовать их бережно хранимым теплом и уютом.
Тем не менее, внимание Ашера привлекло два весьма любопытных обстоятельства.
В гостиной, на широком подоконнике, стояло две грязных тарелки. Без следов ДНК или отпечатков. Само по себе наблюдение и выеденного яйца не стоило, посуду могли оставить когда и кто угодно, пусть место и не самое подходящее. Если не одно «но» — вымытая ложка, сиротливо приютившаяся в углу раковины на кухне. Допустим, то — следы трапезы отца–садиста. Но где отпечатки на тарелках? Зачем нужно было мыть столовый прибор? Не с целью сокрытия улик ведь, право слово. И так все ясно.
Отдельно — ничего не значащая деталь. Вкупе с прочими странностями — крайне подозрительный факт.
Второе наблюдение вызвало у Джека куда больший интерес. Брызги крови Райса. Перерезав горло, бывший ковенант щедро оросил пространство перед собой алой купелью. Капли разлетелись веером, угодили на жертв, стекли по стенам и застекленной мебели, оставив за собой бурые ручейки.
Не наличие крови смутило внимание Ашера, но ее отсутствие. Между кофейным столиком и оконным проемом парень заметил неширокую, около полуметра, до самой стены просеку без единой капли.
Вывод напрашивался сам собой, и мистику он казался куда более логичным, нежели тот, что предложили полицейские. Эксперты заканчивали работу и собирали оборудование. В полной тишине. Обстановка к праздному общению не располагала.
Ковенант набрал Эванса. Ответил тот почти сразу.
— Если по делу, говори.
— Э, да, сэр.
Джек вкратце пересказал события вечера и свои умозаключения, говорил торопливо, едва не захлебываясь словами, дабы не прервали и не послали куда подальше с никому не сдавшимися догадками. Но начальник слушал внимательно.
— Не части. — Наконец, оборвал подчиненного Эванс. — Я тебя понял. Забирай расследование. Ты меня убедил. Я знал Райса, он был хорошим человеком и сотрудником. Уверен, Бен такого сотворить не мог. Сделай запрос на передачу материала и скинь мне. Я подпишу, сегодня же в полицию отправлю.
— Вы общались, сэр? — Заинтересовался Ашер.
— Скорее, соперничали. Но даже в самый опасный рейд я бы взял его, не задумываясь. В общем, действуй и держи меня в курсе.
Эванс закончил разговор. Более Джека здесь ничего не держало. У выхода мистик в последний раз посмотрел на фотографию счастливой семьи, постарался сохранить их образы в памяти именно такими. Любящими и беззаботными, полными надежд и планов. Не жестоко изломанными кусками хладной плоти.
Детективов ковенант снаружи не увидел. Атмосфера к позднему вечеру стала еще более давящей, даже зловещей. С залива, пропахший рыбой, дул пронизывающий морской ветер. Зеваки разошлись по домам. Остановившись на крыльце, парень жестом подозвал к себе давешнего бестолкового офицера.