- А-а-а-аха-а-а-а-а-а! – рыдал несчастный, а затем затих.
- Бездна, это последний раз, когда я доверяю вам, невеждам, делать анестезию! – рычал Клуций. – Убрать труп!
Он снял перчатки и выбросил их, а затем надел новые.
После этого он посмотрел на нас.
- А, вот и вы, - усмехается старик, снимая медицинскую маску. – Думаю, вам всем интересно, зачем я вас собрал. Ну, ответ прост. Я решил посвятить весь день опытам. Ну, кто хочет быть добровольцем? Все это ради науки!
Никто даже пискнуть не решился. Все смотрели на этого старика, что стоял перед нами и предлагал нам самим решиться, кто первый получит ужасную смерть и умрет на глазах у других.
- Я даже обещаю, что в этот раз анестезия будет хорошей, - издевался он. – И если опыт будет удачным, даже могу остальных пощадить.
Все мы молчали.
В воздухе повисло напряжение, ведь никто не хотел умирать.
Лишь одна мысль была сейчас в головах у всех: мужчин, женщин, детей.
У всех… и у меня тоже…
«Кто-нибудь, согласитесь выйти!»
Мы все задрожали, и никто не смел издать и звука, лишь бы это не восприняли как согласие.
«Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я! Только не я!»
Можно назвать это трусостью, жалким и ничтожным порывом своей низменной сущности или проявлениям инстинкта самосохранения. Всем чем угодно, но никто в этот момент не посмел бы упрекнуть кого-то другого в подобных мыслях. Все мы были в ужасе.
Каждый из нас сейчас превратился в одиночку и испуганную крысу, которая готова утопить любого, только бы спастись самой.
Можно сколько угодно считать человека коллективным созданием, что инстинктивно тянется к обществу и не может жить вне его, но в данный момент не было общества, были только «Я», и ни одно «Я» не хотело добровольно отдавать свою жизнь. Были лишь животные, которые хотели выжить.
- Ну что ж, раз добровольцев нет, то выберу сам, - смеется старик. – Тащи первого попавшегося.
Неожиданно с моей правой руки срываются детские пальчики!
- Не-е-е-е-е-е-ет! – закричал Лью, когда надзиратель схватил его и потащил к столу. – Нет! Помогите! Нет! НЕТ! НЕТ!
В этот момент никто ничего не сказал.
Мы завороженно смотрели на все это. Смотрели, как уроды тащат маленького мальчика на смерть, а мы лишь смотрим. Мы будем так же молча смотреть, как его препарируют, будем слушать его крики и плачь, а сами будем просто стоять и не отводить взгляда.
Я дернулся, но тут мой внутренний голос закричал:
«Нет! Не смей! Не смей! Пусть лучше он, а не я! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Пусть другие умрут, пусть все умрут, но я хочу жить! Пожалуйста! Я не хочу умирать!»
Этот голос внутри меня оказался таким сильным, что я даже пошевелиться не мог.
- Помогите! Спасите! Мама! Папа! Я хочу домой! А-а-а-а-а! – кричал Лью.
Я могу лишь скрежетать зубами.
«Беспомощный…»
Вновь это омерзительное чувство пронизывает меня. Вновь оно поглощает и давит во мне все.
Беспомощный…
- Помоги, Макс! – крикнул Лью.
- НЕТ! – резко сказал я, сделав шаг вперед.
Все тут же замерло, и все повернулись ко мне.
- Я пойду! – твердо сказал я.
Умом я понимал, что это было ужасно глупо и что я поддался эмоциональному порыву, но я просто ничего не мог с собой поделать. Я почувствовал, что если бы позволил этому свершиться, если бы позволил Лью умереть сейчас, то… что-то внутри меня самого бы умерло. Это чувство было бы сильнее, чем «беспомощность». Тогда я просто не мог ничего сделать, но сейчас я могу, но так боюсь…
- Я пойду…
На некоторое время здесь установилась тишина.
- Идет, - прозвучал голос Клуция. – Такими, как ты, так легко манипулировать.
Лью отпустили, и он побежал к нам и кинулся ко мне.
Он плакал, ревел и дрожал, а я уже ничего не мог поделать.
- Все хорошо, - только и сказал я.
Отцепил ребенка от себя и передал его Саше, а сам… пошел вперед.
Я понимал, что все это была банальная манипуляция и попытка повеселиться для одного морального урода, что любит психологически ломать и калечить окружающих. Понимаю, что все это лишь провокация, но…
«Прости, дедушка… - только и сказал я себе. – Но я не могу иначе… Скоро увидимся».