Мы обе посмеялись с её последних слов, а после проговорили ещё с час о прошлом и наших совместных походах на тварей в компании Киллиана, пока блондинку не сморил сон окончательно. Я улыбнулась, смотря на мирно сопящую девушку, но сама долго не могла уснуть.
Мысль о том, что Миран мог быть так близко, оставляла странное чувство. Это был не страх, а скорее предчувствие. Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что Джералд был прав. Что Миран не просто был рядом, но уже начинал свою игру. В моей голове зазвучали слова из найденной записи: «Они незаметны, но их присутствие ощущается, как дыхание смерти.»Я закрыла глаза, но даже во тьме видела его силуэт, так и провалилась в мир сновидений.
А утром нас ждала очень неприятная обстановка. Даже в коридорах витал запах приближающейся смерти, а неприятный тяжёлый ком подкатывал к горлу. Я с тревогой посмотрела на Лори и та ответила мне таким же взглядом, а после сжала мою руку, пытаясь поддержать.
Мы собрались в общей комнате для отдыха, когда к нам подошёл один из магов академии, работающих с администрацией. Лицо мужчины было напряжённым, и он всеми силами избегал смотреть нам в глаза. Это не предвещало ничего хорошего и, похоже, подтверждало вчерашние слова Джералда.
— Капитан Лорэс, — сказал он, смотря мне в глаза и слегка запинаясь. — Вы и ваш отряд должны присутствовать сегодня на площади Дарвуда через сорок минут.
— В каком деле? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в груди уже начинало тяжело сжиматься.
Маг замялся, его взгляд скользнул в сторону, словно искал спасение и пути отступления. Я напряглась ещё больше и нахмурилась. Не нравится мне ситуация, а ещё не озвученная новость уже кажется омерзительной и предвещающей беды и отчаяние. Взгляд случайно зацепился за довольного Клинта и настроение пропало окончательно.
— Командование вынесло решение по делу вашего товарища, Райдера, — всё же произнёс мужчина. — Сегодня состоится его казнь.
Эти слова упали, как камень, разбивая тишину на мелкие осколки. Я услышала, как Лориана резко вдохнула, а стул, на котором она сидела, скрипнул от её резкого движения. Лиран не пошевелился, но я заметила, как его кулаки сжались, и он отвернулся к окну, чтобы никто не увидел выражения его лица.
— Мы должны… присутствовать? — голос Лорианы задрожал, как натянутая струна.
— Это приказ, — сухо ответил маг, бросив взгляд на меня. — Командование считает, что для вас это станет уроком. И… символом последствий.
Он развернулся и ушёл, оставив нас погружёнными в тишину. Никто не знал, что сказать.
На несколько секунд воцарилась гнетущая тишина, в которой каждый пытался переварить услышанное и принять горькую правду, которую мы всеми силами пытались изменить. Однако как не было доказательств изначально, так и не появилось в конце для оправдания нашего товарища. Зато без доказательств, основываясь на одних лишь догадках, можно казнить мага, спихнув на него предательство. С другой стороны, против Райдера играли наши собственные глаза, если взять во внимание его нестабильную магию…
Но почему о казни оповещают так поздно и настолько внезапно? Прошло слишком мало времени для полного расследования. Или Клинт преподнёс им ложные доказательства, которых стало достаточно для вынесения приговора?
— Это невозможно, — наконец произнесла Лориана, её голос дрожал. Она поднялась, словно собираясь сразу же идти к командованию. — Они не могут просто взять и убить его! Мы должны что-то сделать!
— Лориана, — начал Лиран, всё ещё глядя в окно, его голос звучал тяжело. — У нас нет власти отменить это решение. Всё уже решено.
— Так ты предлагаешь просто сидеть и смотреть, как они убивают его? — она повернулась к нему, её глаза сверкали от слёз и ярости. — Ты предлагаешь смотреть, как его обвиняют в том, чего он не делал?
— Достаточно! — резко сказала я, вставая с места. Их спор начинал накалять обстановку, а это последнее, что нам сейчас нужно. — Лориана, — я сделала шаг ближе, чтобы встретить её взгляд. — Ты думаешь, что я этого хочу? Но любое вмешательство приведёт только к худшему. Ты знаешь это.
— А что с Клинтом? — вдруг выкрикнула она, её пальцы дрожали, сжимаясь в кулак. — Почему мы не можем сказать, что это он? Почему никто не видит, что он… он всё это подстроил?