Мы шли в тишине, и, чем дальше углублялись в мрачную пещеру, тем тяжелее становился воздух вокруг. Казалось, сама тьма сгущалась, давя на плечи, превращая каждый шаг в борьбу с невидимой силой. Иногда казалось, что я слышу странные звуки, отдалённые шёпоты, которые, как лёгкий ветер, скользили вокруг, словно нечто древнее и злобное нашёптывало нам о предстоящих впереди трудностях и насмехалась.
Клинт держался позади, но в его движениях было что-то неуловимо странное. Его взгляд скользил по теням, словно парень замечал то, что было скрыто от остальных. И каждый раз, когда я слышала очередной шёпот или отголосок далёкого крика, казалось, что новичок мерзко усмехается. Но всякий раз, когда я пыталась поймать его взгляд, он уже был полностью сосредоточен на окружении, как если бы ничего не происходило.
Скоро мы оказались в большом, полузатопленном зале, освещённом тусклым светом странных светящихся кристаллов, вкраплённых в стены. Вода едва касалась наших сапог, холодная и мёртвая, как сама пещера. В зале витала тьма, и даже звуки шагов казались приглушёнными. Но самое жуткое — я чувствовала, как что-то или кто-то скрывается в тени, наблюдая за каждым посторонним движением и выжидая удобного момента.
Когда глаза привыкли к полумраку, я заметила впереди фигуру, стоявшую в центре зала, как статуя, обрамлённая светом кристаллов. Моё сердце замерло, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от неверия и пробуждающегося отчаяния, испытанного чуть больше недели назад. Когда мир рухнул, а я потеряла всякую надежду на светлое будущее.
— Киллиан? — выдохнула, в то же время не веря своим глазам.
Он стоял, как живой — мой младший брат, погибший от моей же руки. Его лицо было мёртвенно-бледным, глаза равнодушными, искажёнными чем-то нечеловеческим, но его облик был до боли знакомым. Сквозившее в расслабленной позе высокомерие и опасная сила поражали до глубины души, а в голове всплывали сцены сожжения его тела. Неужели это действительно он? Я была полностью уверена, что его тело сгорело, что никакая тварь не сможет вернуть его из мёртвых. Я выполнила свою работу во всех традициях и без ошибок, как всегда убивала высокоранговых и оставалась довольна результатом.
Лориана, стоявшая рядом, ахнула и сделала шаг назад, её рука прикрыла рот, а глаза расширились от ужаса. Лицо побледнело, а руки задрожали. Она начала мотать головой, словно пытаясь прогнать этот жуткий мираж, но ничего не изменилось. Киллиан в качестве высокорангового искажённого продолжал стоять перед нами и с высокомерием
— Нет… Это невозможно, — шёпотом произнесла она, её голос дрожал. — Это не может быть правдой…
Я тоже чувствовала, как внутри всё кричит от ужаса, но страх отступал, когда я смотрела на существо, видя все признаки искажённого — тонкие жилы тьмы, которые время от времени покрывали крепкую мужскую шею, как паутина, и пустоту в глазах, которая была чуждой моему милому и доброму брату. Его фигуру окружала тьма, а рядом затаились низшие твари, готовые напасть по первому приказу.
— Это не он, — пробормотала себе под нос, больше убеждая себя, чем остальных, стараясь удержаться на грани здравого рассудка. — Это просто жалкая оболочка… Это не мой брат. Киллиан мёртв, а я лично обезглавила и сожгла тело переродившего искажённого. Тогда как он сейчас оказался целым и невредимым перед нами? Неужели, повышение класса?..
Киллиан — или то, что выглядело как он, — медленно повернул голову в мою сторону, и на его лице появилась чудовищная усмешка.
Глава 13
После первого потрясения при виде фигуры, до боли напоминающей Киллиана, и ошеломлённого вскрика Лорианы тишина зала стала невыносимой и давящей. Отчаяние было готово вот-вот заполнить собой всю мою суть и свести с ума. Перед глазами проносились последние воспоминания с ним и последняя миссия, поставившая в его жизни жирную точку. Его обратили в высокорангового искажённого, которому я лично перерезала глотку, а после обезглавила тело и сожгла его дотла.
Словами не передать, как сильно пришлось наступить себе на глотку, чтобы даровать спасение новорожденному кровопийце в теле любимого родственника. В теле кровного брата, о котором ты заботился долгие годы и считал его единственным светом в своей жалкой жизни. Как на зло, приглушённые на время эмоции в тот день начинали давать о себе знать. Сердце сжалось от боли и начало обливаться собственной кровью, словно разрываясь на части и доставляя немыслимую боль.