С самого утра отвлекался или, вернее, увлекался. Совершенно неуместными для офиса фантазиями. Рациональный подход к своим желаниям и намерениям плодов не принес, переключиться не удалось, да и Дима прилагал откровенно слабые усилия в попытках думать о чем-нибудь другом.
Один конкретный кабинет на тринадцатом этаже был сейчас самым привлекательным местом на Земле. Картинки в голове, без труда склеенные воображением в увлекательное и горячее слайд-шоу, распаляли. Азарт гнал наполненную пузырьками предвкушения кровь по венам, придавая смелости. Напоминая, что Диме давно пора исполнить данное в январе обещание и повторить визит в ларин кабинет. Причем повторить его с большим размахом и успехом. С кульминацией и завершением — и никак иначе.
В начале сегодняшнего рабочего дня Дима впервые столкнулся с Ларой у лифтов в вестибюле. Она наверняка приезжала намного раньше него, потому что за прошедшие месяцы они никогда не пересекались по утрам, лишь в обеденный перерыв — и то вне стен бизнес-центра. Эпизодов бесцельных встреч у них в багаже имелось немного. Непривычная ситуация, однозначно.
Он догадался, конечно, что Лара просто припоздала: длинные, завитые волосы были слегка взлохмачены ветром, рот, снова ярко-алый, судорожно хватал воздух, как будто она сильно спешила и шла быстро. Она кивнула, заметив стоявшего неподалеку Диму, но уже через секунду отвлеклась на завибрировавший телефон и принялась что-то печатать. От нее же глаз было не оторвать.
Облик ее, такой разгоряченной и запыхавшейся, оказался чересчур близок к тому, что Дима с начала года наблюдал и впитывал в пределах собственной спальни, и, вполне ожидаемо, равнодушным остаться не получилось. Заискрилось внутри, сначала легко, контролируемо, а потом Лара, возможно даже неосознанно, без желания спровоцировать, закончив с перепиской и подняв голову, задержала на нем взгляд — откровенно жадный и голодный, — и Диме мгновенно стала тесной вся навешенная на тело одежда. Особенно ниже пояса.
Не заметившая его мучений Лара отвернулась, едва приехал лифт. Быстро зашла вместе с еще парой человек в кабину, как ни в чем ни бывало. Сглотнув, Дима наконец отмер и оказался внутри последним. Дождался, пока вставшая у противоположной стенки Лара снова отвлечется от телефона и посмотрит ему в глаза. Сам же очень постарался невербально продемонстрировать ей всю степень собственной заинтересованности, не беспокоясь, насколько высоки шансы превратить окружающих в невольных зрителей.
Не будь в кабине посторонних, Дима одними взглядами не ограничился бы: не заметить, как у Лары расширились зрачки, как она резко вздохнула и переступила с ноги на ногу в явном желании свести бедра, он мог, если бы не наблюдал за ней с пристальным вниманием. А он наблюдал.
Как она появилась в вестибюле, так и наблюдал безотрывно, наслаждался. Ему нравилось, что ее простого присутствия хватало, чтобы в нем каждый раз зажигался бодрящий, живительный азарт — Ларе и делать ничего не было необходимости. Его заводили ее взгляд, вид, движения, походка — всегда уверенные, провоцирующие, вызывающие. Она никого из себя не изображала, а просто такой была всегда и везде. Знание о том, как эти уверенность и вызов, подпитанные страстью, отзываются в сексе, будоражило особенно.
Вновь провалившись в воспоминания, Дима рисковал все-таки заметно выпасть из разговора, но пока везение было на его стороне, и ни одного вопроса он не пропустил, успевая вовремя зацепиться за ключевые слова в репликах собеседника.
— …Дмитрий Санныч, благодарствую. — От фамильярного сокращения отчества Диму традиционно покорежило, но профессионализм обязывал доброжелательно улыбаться. А после второй фразы он готов был этому клиенту на правах одного из многих прислужников дьявола выпустить личную индульгенцию. — Очень понятно разъясняете. Теперь пойду. Пора мне. — Худощавый, в странно сидевшем на нем костюме, Петр Сергеевич поднялся. Сумбурно собрал документы, что не пригодились, и только со второй попытки уложил их в тонкий портфель.
Наскоро пожав протянутую ладонь, Дима попрощался и с облегчением прикрыл дверь. Навел порядок на столе, надел пиджак и вышел из кабинета.
Очевидно, ждать до вечера он не сможет: неинтересно и невозможно.
Глава 26
Утром Лара проспала. На целый час проспала. Разбудил ее не будильник, а громкий лайк собаки в квартире этажом выше. Шум, обычно доносящийся до нее уже в прихожей за несколько минут до выхода из квартиры, мгновенно уничтожил счастливую иллюзии, в которой она успела открыть глаза задолго до времени подъема.