— Что ж, — продолжил инспектор, — теперь в первую очередь запишите что нужно сделать, а потом мы поговорим. Отвезти этот разделочный нож в Скотленд-Ярд, чтобы проверить его на отпечатки пальцев. Между прочим, Мэйтленд, он точно соответствует нанесенной ране, и в лесу найден такой же обрывок бумаги. Конечно, сразу же сообщить результаты по телефону. Сравнить почерк на этом обрывке с журналом записей отеля. Послать запрос в Министерство иностранных дел, Министерство внутренних дел, а также служащим Сити о прошлом Мандуляна, в особенности, что касается шантажа. Также о том, где он был во время войны, и о положении его дочери в лондонском обществе. Передать главному констеблю… как его там, полковнику Хантеру… передать рассказ этого человека, Палмера. Пока это все. Есть что-нибудь от епископа?
— Да, сэр. Конфиденциальное письмо. — Мэйтленд подвинул к Флемингу запечатанный конверт с пометкой «личное». Тот вскрыл конверт и быстро просмотрел написанное.
— Хм, да… Холливелл посещал его… отказался от сана викария… миссионерская работа… хм, максимально вероятная кандидатура. Именно так, безусловно. Полностью подтверждает историю Холливелла. Далее — казначейские билеты. Какие-то из них уже обнаружились?
— Нет, сэр.
— И никаких следов этого Лоуренса?
— Нет, сэр.
— Ладно! А теперь вот что, Мэйтленд, касательно того случая утром у запруды. Просто выслушайте меня, а потом скажите, что обо всем этом думаете. Прежде всего, тело не могло быть сброшено в реку ниже Монашьей запруды, ведь оно не могло плыть вверх по течению. И не похоже, что убийца убил бы человека в таком идеально скрытом от глаз месте, а затем оттащил тело на три четверти мили вверх по течению только для того, чтобы сбросить его напротив коттеджа Перитона.
— Разве что он хотел, чтобы это выглядело как самоубийство, сэр.
— Оставив нож на три четверти мили ниже по течению, — сухо ответил Флеминг. — Нет, я все же думаю, что мы можем исключить этот вариант. Но чуть позже я вернусь к возможности самоубийства. Если борьба происходила у запруды, убийство было совершено в другом месте. Должно быть так. Поэтому в этой драме два акта. Что-то подсказывает мне, что дело обстояло примерно так: Перитон и другой мужчина…
— Лоуренс, сэр?
— Пока что я предпочитаю называть его просто «другой мужчина». Но почти наверняка это был Лоуренс. Они с Перитоном встретились у запруды, повздорили, подрались, затем кто-то из них достал нож, а другой получил ножевое ранение и отключился. Понимаете, Перитон не мог пострадать в этой потасовке, потому что на нем была лишь одна рана, и она сгубила его во всех отношениях мгновенно. Поэтому если следы крови и этот нож как-то с этим связаны, должно быть, был ранен именно этот другой мужчина. Что происходит после? Перитон вырубает его, берет нож, бросает его в реку и скрывается. Другой мужчина приходит в себя, встает на четвереньки и, наконец, выбирается из леса. Перитон по пути к себе домой был убит либо человеком, который дрался с ним в лесу и сумел его догнать, либо кем-то еще, кто той ночью бродил в поисках Перитона с ножом. Кем-то еще, Мэйтленд. Как насчет этого?
— Кажется маловероятным, что в одну и ту же ночь бродили два человека с одинаковыми разделочными ножами, сэр.
— Я пока не знаю, были ли это два человека с одинаковыми ножами, — сказал Флеминг. — Но я вполне уверен насчет того, что два одинаковых ножа имели место быть той ночью. Послушайте: мы знаем, что убийство не было совершено у запруды. Но там был найден нож, которым, как очевидно, нанесена рана. Не хотите же вы сказать, что убийца вернулся к запруде с ножом и выбросил его в реку там, где остались все следы и признаки первой борьбы? Исключено. Он зарыл его — в канаве, под кустами папоротника или где-то еще. Другими словами, поблизости лежит второй нож — он неподалеку от коттеджа Перитона. По моему опыту, люди, которые обнаруживают у себя в руках окровавленный разделочный нож, очень редко держат его при себе дольше необходимого, особенно когда они только что использовали его на человеке. Вам следовало бы вызвать еще пару людей и направить их на поиски другого ножа поблизости от коттеджа Перитона.
— Очень хорошо, сэр, но…
— Но что?
— Одинаковые разделочные ножи? Как-то не укладывается в голове.
— Что именно, Мэйтленд?
— Я не имею в виду этот нож, сэр, — ответил задумчивый сержант. — Я имею в виду ту версию, что их два. Мне кажется, в это несколько сложно поверить.
— Да, я знаю, — сказал Флеминг. — Знаю. В этом-то и чертовщина. Но я не вижу другого способа объяснить те факты, что мы собрали. Единственное, что утешает меня, так это то, что нож — стандартная схема, это так заурядно. Это, в известном смысле, слабое утешение, потому что, разумеется, нужный нож труднее отследить. Как бы то ни было, тут мы просто должны надеяться на благоприятный исход. А пока я предлагаю придерживаться той теории, в которую вам сложно поверить, а именно, что той ночью фигурировало два ножа. Следующий вопрос в том, кто же принес второй?