1
Холодная вода хлещёт из-под колёс, и я не успеваю увернуться.
Старая чёрная BMW быстро скрывается за углом. Быстрее, чем рушится моя мечта побыть сегодня другой – красивой, особенной. Хотя бы чуточку. Я возлагала на это платье все надежды, потому что оно – единственное, что давало хоть какую-то веру в себя. Когда брать больше нечем, ты всегда делаешь ставку на вещи. Туфли, сумки, духи и шмотки. Пускаешь в ход всё и сразу, но образ не складывается. В нём нет настоящей тебя.
Бежевое платье покрылось разводами. Я не плачу только потому, что моя голова занята мыслями: что делать и куда убежать, чтобы никто не видел моего позора?
В сквере за углом аптеки никого – все спешат на праздник. И вот я стою за старой берёзой и тщетно тру пятна влажными салфетками. Перевела уж половину пачки, а лучше не стало, да и не станет, это очевидно.
Меня зовут Ольга Павленок. И я неудачница.
Мне даже фамилия досталась такая, что с первого раза её никто не может прочитать правильно. Постоянно спрашивают: «Павленко?».
Павленок звучит как «дурачок». Это меня и бесит.
– Бу!
Кто-то хлопает меня по спине. Я вздрагиваю так, что пачка салфеток падает на асфальт.
– Господи, Ира! Я чуть сердце не выронила.
Подруга виновато улыбается. Но потом видит, чем я тут занята, и меняется в лице.
– Тебя что, в канаве топили?
– Окатил какой-то придурок на старой развалюхе.
Она хмыкает.
– Подумаешь. В темноте никто не заметит.
– Но я вся коричневая!
– Повяжи мою джинсовку сверху.
Эта лёгкость, из которой, кажется, Ирка целиком состоит, меня поражает. Обычно я считаю её слишком наивной, потому что проблемы не решаются, если их игнорировать. Но сейчас мне хочется верить, что её совет поможет. И что этот вечер ещё не окончательно испорчен. Прикрываю пятна курткой, затягиваю узел из рукавов и рассматриваю себя в отражении на аптечной витрине.
– Другое дело! – подбадривает Ирка.
А мне не нравится, что мои и без того широкие бёдра кажутся ещё шире в таком прикиде. Я как будто разом прибавила килограммов десять. Это Ирке любая одежда к лицу, как манекену, а я…
Мы с Лисовой дружим не так давно – чуть меньше года, с тех пор, как познакомились в аудитории на встрече первокурсников. Так уж вышло, что школьные времена не подарили мне ни одного настоящего друга, и теперь, когда эти одиннадцать лет закончились как страшный сон, я чувствую, что всё меняется. У меня появилась Ирка Лисова, у меня есть хорошие приятели, с которыми я провожу время. Иногда всё ещё кажется, что это не навсегда и не по-настоящему, но откуда мне знать, как выглядит настоящая дружба?
Мы выходим из сквера, и город резко становится шумным и суетным. Чем ближе к площади, тем сильнее в воздухе пахнет шашлыком, сладкой ватой и семечками. У сцены суета. Два мужика в спортивках тащат колонку. Третий уже стоит на фоне яркого баннера с микрофоном и бормочет то самое «Раз-раз-как-меня-слышно».
Ира толкает меня локтем:
– Вот видишь, не всё так плохо! Никто не обращает на тебя внимания.
Я усмехаюсь, но радости во мне нет. Ведь я наоборот хотела, чтобы сегодня на меня смотрели. Точнее, чтобы на меня смотрел он. Нет, я не требую, чтобы Егор следил за мной весь вечер, но пусть хотя бы взглянет. Увидит, какой я могу быть.
– Кстати, – добавляет Ира, – хорошо, что волосы заплетать не стала. Я тебе всегда говорила, что твою копну прятать – грех!
Может быть, она и права. У меня безобразно кудрявые рыжие волосы – «спасибо» папе. А ещё белая кожа, которая мгновенно краснеет, стоит кому-то ткнуть на меня пальцем или сказать что-то не так. И всегда – всегда! – горящие щёки.
Всё вокруг кажется слишком громким, слишком ярким. Будто я вошла в чужой фильм, где у всех роли расписаны, и только я попадаю в кадр случайно.
– Мы к сцене пойдём? – спрашиваю я.
– А ты хочешь?
Честно говоря, не хочу. Как и не хочу ограничивать Лисову, ведь она собралась развлекаться.
– Ну, можем пойти, – неуверенно отвечаю я.
– Энтузиазма у тебя ноль, – замечает подруга. – На самом деле, я тоже не хочу торчать в толпе. Пойдём к фонтану. Оттуда вид хороший и артистов слышно.
– А салют оттуда видно?
– Ты забыла? Пашка обещал открыть нам люк на крышу в своём доме.
Мы с Ирой подходим к фонтану. Вода журчит и переливается всеми цветами радуги из-за подсветки, а городские школьницы взяли бетонную чашу в кольцо и теперь фотографируются, улыбаются, смеются.
Лисова вдруг расстёгивает сумку и ныряет внутрь рукой. Через секунду передо мной возникает бутылка пива.
– Только тихо, — говорит Ира. – А то дружинники ходить будут.
– Я не хочу.
– Да ну, – Ира подмигивает. – Хотя бы сегодня монашкой не будь. Фильтрованное, если что!