Но я не двигаюсь.
Егор смотрит на меня, и это означает, что я на мушке. Нет, может и не сразу, но обязательно догонит. Через минуту, две, да хоть десять – но найдёт.
Почему тревожная кнопка не сработала? Почему никто не вызвал полицию? Где Сан Степаныч?
Усатый снова орёт:
– Девчонка! Ты что, глухая?! Звони!
Я пошатнулась, когда голова пошла кругом, и парень в чёрном это заметил.
– Стой.
Он чем-то перетягивает руки усатого, поднимается с пола и дёргает мужичка за собой – тот подчиняется, будто тряпичная кукла. Парень в чёрном ведёт заложника к выходу, и в движениях появляется нервозность.
Пистолет направлен в мою сторону. Чуть поверни он руку – и на мушке откажется усатый. Мы его не обыграем.
– Выведи нас отсюда, – приказывает Егор.
Молчу, потому что рот пересох и слова застряли в горле.
– Я сказал, выведи нас отсюда так, чтобы никто не видел! – негромко, но со злостью в голосе говорит он. – Пошла.
Какие у меня преимущества перед пистолетом? То, что я ростом метр с кепкой и тяжелее попасть? Заставляю себя сделать шаг, и после этого становится легче – вспоминаю, какие маршруты есть в больнице, куда и какая дверь выходит.
Веду их через техническое крыло – там сейчас никого, и только сушильная машина низко шумит в полумраке. Он идёт следом. Тянет за собой усатого, который так и норовит упасть, и звук его скребущих шагов бьет по ушам. Где-то далеко за спиной слышатся громкий мужской голос – охранник.
– Быстрее, – бросает парень в чёрном.
Больше всего я хочу, чтобы сейчас нас нашли и все закончилось. Чтобы луч фонаря скользнул по спине и кто-то прокричал: «Стоять!». Но шум слабеет, мы уходим от него всё дальше, и страх в моей груди продолжает расти.
Мы сворачиваем за угол, и я вздрагиваю от вида мешков с бельем – в темноте они кажутся мне чьими-то спящими тушами. Пахнет порошком и старостью. Впереди виднеется дверь под зелёным светящимся указателем.
– Вот, – говорю я, – Вы выйдете прямо за гаражи, там обычно никого не бывает.
Егор грозно смотрит в мои глаза, а потом ладонь в чёрной перчатке хватает меня за подбородок. Затылок касается стены, и я чувствую, как холод бетона под слоем красок расползается по всему телу.
– Рыжая, слушай меня сюда. Ментам ты скажешь, что ничего не видела. Соврёшь, что уснула в какой-нибудь каморке, тебе ясно?
Его ладонь ложится на мою шею – не душит, но красноречиво даёт понять серьезность его слов. Ощущаю жар его влажной кожи даже через ткань, и это парализует ещё сильнее.
– Но в больнице есть камеры, – пищу я в ответ. – Там же будет видно, что я…
– Камеры не работают, – отвечает он. – Об этом не парься. Ты всё поняла?
Он тоже меня узнал. И теперь мне страшно.
Не так я мечтала увидеться с ним лицом к лицу, не так. В моих фантазиях это всегда было иначе: однажды он просто решает дать мне шанс, подходит ближе и вдруг замечает что-то особенное, в существовании чего я сама до конца не уверена.
И вот судьба услышала. Всё исполнила. Но перевернула всё так, что я уже и не знаю, хочу ли на самом деле видеть его так близко.
– П-поняла.
– Я ведь узнаю, – говорит он, отстраняясь, но напряжение между нами не становится слабее. – Только пикни…
Я перевожу взгляд на его плечо. В тусклым свете лампы видно, что ткань почти до локтя напиталась кровью.
– Так… так оставлять нельзя, – вырывается у меня.
Он косится на меня так, будто я сказала что-то лишнее. Но молчит, и непонятная смелость во мне заставляет продолжить:
– Нужно остановить кровь и всё обработать.
– Сможешь устроить? – спрашивает он.
– Да. Но…
Он хватает меня за плечо и тянет к двери. Мы выходим в ночь, и непривычная темнота этого богом забытого пустыря с гаражами слегка пугает. Светлые квадраты окон и тусклый зелёный свет над входом тают за мной спиной, и мы идём вдоль металлических ворот всё дальше и дальше.
Приземистую старую машину я рассмотрела в последний момент, когда мы уже стояли рядом. Егор открыл для меня заднюю дверь, а усатого провёл на другую сторону и усадил сам.
– Это ещё кто? – спросил незнакомый голос со стороны водительского.
– Она мне нужна, – отвечает Егор. – Этот хрен меня ножницами ткнул, а она перевязать может.
Мы садимся. Машина начинает движение в полной темноте, даже фары выключены. Лишь когда впереди показывается дорога, свет вспыхивает. Не знаю, много ли мы проехали, но в какой-то момент авто заворачивает в переулок.
– Фары оставь. И за этим придурком следи, – бросает Егор водителю, берёт аптечку и выходит. Мне указания не нужны – я молча открываю дверь и иду за ним.