В свете фар – старая детская площадка. Кривой грибочек с облезлой зелёной краской, коротенькая горка и песочница с забытым игрушечным грузовичком. Егор опускается на скамейку, но быстро соображает, что мне тоже нужно место, поэтому двигается левее.
В детстве я думала, что такие «городки» ночью оживают. Что качели сами качаются, а в башенках песчаных замков дежурят пластмассовые солдатики. И мне всегда хотелось поймать эту тайную жизнь игрушек, подглядеть за ними и раскрыть их секреты.
Оказалось, вот какая тут жизнь. Не столь красочная, но определённо с секретами.
– Сними кофту, – говорю я, когда понимаю, что Егор ждёт команды.
Прохоров резким движением стягивает одежду через голову. Я сглатываю, по инерции хочу стыдливо отвести взгляд, но не могу. Он же совсем рядом. На лопатке поблёскивают капли пота, очертания мышц стали ещё острее в ярком свете фар, и лишь кровавые разводы помогают мне сейчас не забыть, что нужно делать.
Обрабатываю руки антисептиком и касаюсь его плеча, будто сообщая: начинаю. Он не двигается, но при кадом вдохе его тело чуть подаётся вверх, и мои пальцы стараются уловить этот ритм.
– Егор, – решаюсь спросить я, пока он хоть и немного, но в моей власти.
– Чего?
– А зачем вы его… забрали?
– Не твоё дело, – бросает он, молчит несколько секунд, а потом недовольно добавляет: – Косяки за ним есть. Большие.
– Просто… его же будут искать.
– Это я и без тебя знаю. Не парься об этом. Закончишь – вернешься в больницу и молчать будешь. Это ясно?
– Ясно.
Всё занимает минут пять – больше времени и не требуется. Егор велит мне собрать кровавые латные тампоны и обрезки бинтов в пакет, и я тихо выполняю поручение. Куда Егор его денет – не моё дело.
Когда руки остаются пустыми, чувствую себя неуютно. Будто сыграла свою роль, и теперь жду, когда меня выкинут в ещё по-весеннему прохладную июньскую ночь.
Прохоров вдруг подходит близко, слишком близко. Он роется в кармане, достаёт две купюры и протягивает.
– Держи.
Я моргаю. Тут больше, чем стоят три моих смены.
– Зачем? – спрашиваю неуверенно.
– Заслужила.
Он не убирает руку, пока я не забираю деньги. .
– Спасибо.
– Обратно не отвезу. Не могу. Дорогу помнишь?
Я киваю, хотя на самом деле не помню. Но плевать, на ходу разберусь.
– Вот и отлично.
Через минуту машина уезжает в одну сторону, а я плетусь в другую. Деньги держу в кармане, как можно глубже – чтобы ветер не унёс. Я ещё не чувствую, как они пачкают мой карман, мою совесть, мою душу. Не определилась, лёгкие они или тяжёлые. Знаю лишь одно – это не просто деньги, а его благодарность.
А вот думать о том, пожелаю ли я об этом, совсем не хочется.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов