— Расскажи нам, пастор.
— Когда люди говорят мне, что я хороший человек, я отвечаю: «Я стараюсь». Но есть люди, которые знали меня до того… Каждый раз, когда я бываю в Нью-Йорке и они слышат, что я пастор в церкви, они тут же начинают: «Я знаю, парень, тебе хорошо платят. Я знаю, что тебе платят. Я знаю тебя». — Генри умолк. А потом совсем тихо добавил: — Нет, говорю я им. Вы знали меня того, прежнего человека, но вы не знаете человека, каким я стараюсь стать.
Я сидел в заднем ряду, слушал и чувствовал, как меня заливает краска стыда. Ведь, по правде говоря, именно так я и судил о Генри. Я думал: а что, если в Нью-Йорке, среди своих прежних дружков, он посмеивается и говорит: «Да, у меня там новое дельце заварилось».
А Генри в это время проповедовал в клеенчатой палатке.
— Вы не ваше прошлое! — сказал он своим прихожанам.
Вам когда-нибудь приходилось слышать проповедь, которую, казалось, прокричали вам прямо в ухо — вам одному? Когда такое случается, то дело скорее всего не в проповеднике, а в вас.
Декабрь
После стольких лет настойчивой борьбы с трудностями Рэб, как мне казалось, мог справиться с любой болезнью; но все хвори скопом одолеть ему было трудно.
Приступ, из-за которого он теперь сидел, как развалина, в кресле и бессвязно бормотал невесть что, оказался вовсе не инсультом, а трагическим последствием всех его недугов, вместе взятых. Из-за того, что его лечили несколько докторов и ему прописывали множество лекарств, дозу дайлантина — средства от судорог — нечаянно довели до токсичного уровня, который просто-таки сокрушил его.
Эти таблетки, грубо говоря, превратили его в полную развалину.
Несколько месяцев спустя, когда в конце концов врачи поняли, в чем дело, дозу лекарства тут же снизили, и буквально через пару дней Рэб вышел из этого разрушительного ступора.
Сначала я узнал об этом из телефонного разговора с Гилей, а потом позвонила и Сара.
— Это поразительно, — говорили они. — Это невероятно…
Первый раз за несколько месяцев голоса их звучали приподнято, словно к ним во двор после мучительной зимы вдруг нежданно-негаданно явилось лето. Когда я самолетом примчался на Восточное побережье, вошел к Рэбу в дом и своими собственными глазами его увидел… не знаю, как описать, что я почувствовал. Я слышал истории о людях, которые годами пребывали в коме, а потом неожиданно приходили в себя и тут же на глазах у изумленных родственников просили кусок шоколадного торта. Возможно, я пережил нечто подобное тому, что пережили эти родственники.
Рэб развернулся ко мне в своем кресле, и я увидел, что на нем — один из тех самых усыпанных карманами жилетов. Он протянул мне костлявую руку, улыбнулся своей знаменитой веселой, с морщинками у глаз, излучавшей свет улыбкой и радостно пропел: «При-ивет, незнако-омец!» Клянусь вам, у меня было ощущение, что Рэб вернулся с того света.
— Что же вы тогда чувствовали? — усевшись в кресло, спросил я Рэба.
— Туман, — ответил он. — Точно я находился в какой-то темной дыре. Я вроде как и был здесь, а вроде меня тут и не было.
— А вы не думали, что это… ну, вы знаете, что я хочу…
— Что это — конец?
— Ну да.
— Время от времени мне так казалось.
— И о чем вы тогда думали?
— В основном о своей семье. Мне хотелось их успокоить. Но я был совершенно беспомощен.
— Вы меня до смерти напугали… то есть, я хотел сказать, нас.
— Прошу прощения, но так уж случилось.
— Ну что вы. Это же не ваша вина.
— Митч, я себя спрашивал: почему такое произошло? — почесав подбородок, сказал Рэб. — Почему меня… как бы это сказать… она пощадила? Ведь еще пару этих как-они-называются…
— Миллиграмм?
— Да. И мне был бы капут.
— И вас это не возмущает?
Рэб пожал плечами.
— Послушай, я догадываюсь, что ты имеешь в виду, и я, конечно, от всего этого не в восторге. Но я обязан верить, что врачи делали все от них зависящее.
Мне трудно поверить, что человек может быть настолько терпимым. Большинство людей уже сидели бы в кабинете у адвоката. Но Рэб, очевидно, думал, что раз он был спасен, то наверняка не для того, чтобы затевать судебную тяжбу.
— Может быть, я могу еще что-то дать, — сказал он.
— А может, что-то получить?
— Когда даешь, обязательно получаешь, — сказал Рэб.