Служанка молча вела меня сквозь анфиладу комнат. Я старалась запомнить дорогу обратно, потому что это место было похоже на лабиринт, даже если мы шли прямо.
Наконец мы свернули налево и оказались перед огромной дверью из тёмного дерева. Ручки на ней были сделаны из той же бронзы, что и рамы на картинах. Тот, кто это сделал, явно обладал хорошим вкусом.
Я отпустила служанку и потянула дверь. Она поддалась с лёгким скрипом, и я вошла в храм знаний. Переступив порог, я чуть не споткнулась о подол своего платья и в изумлении открыла рот. Это была не просто библиотека, а настоящее книгохранилище. Три балкона были уставлены сотнями тысяч книг, добраться до которых можно было по винтовым кованым лестницам с такими же коваными цветами чёрного цвета. В противоположном конце библиотеки, в свете канделябров, стоял огромный глобус на деревянной подставке. На столе были разбросаны свитки и потрёпанные книги.
С поисками ответов в книгах можно было немного повременить, ведь я хотела потрогать эти музейные экземпляры. Я подошла ближе, и твёрдая подошва моей обуви безжалостно нарушила тишину библиотеки. Приблизившись к винтажным вещам, я вдохнула запах книг, дерева, бумаги и горящих свечей. Затем я провела кончиками пальцев по лакированному дереву подставки глобуса — гладкое покрытие приятно охладило мою кожу. К свиткам и папирусам я боялась прикасаться, мне казалось, что они могут рассыпаться в прах.
На стене висела огромная карта этого мира. Если глобус здесь не просто для красоты, то планета всё же круглая. Отлично, хоть что-то неизменно. Я подошла ближе и осмотрела границы. Мой родной Мэйнфилд со всех сторон был окружён другими государствами и по форме напоминал печень. Если климатические пояса здесь такие же, как на Земле, то мы находимся на самом юге, а на западе нас вертикально опоясывает полуостровное государство Скандария. Кстати, с ними нас объединяет река, впадающая в их море. К востоку от нас лежит несколько государств, но они подписаны как «Объединённые Границы Устилады». Что-то мне подсказывает, что места там неспокойные. На севере нет никакого государства, белый отрезок пергамента подписан как «мёртвые земли». На приличном расстоянии, на юго-востоке от материка, отмечен небольшой остров и подписан как «Остров Забвения». Само название навевает тоску, нужно будет узнать у Ри, что это за место такое.
Перебираю ногами по ступеням и поднимаюсь на второй ярус книжных полок, их сотни, как мне найти то, что мне нужно? Только на осмотр книжных обложек уйдёт неделя. Должен же быть смотритель или просто библиотекарь? Но здесь ни одной живой души, кроме меня. Я уже была готова отпустить ситуацию и упасть на ближайший диванчик, с целью стать частью этого интерьера, как чьи-то руки обхватили меня сзади за талию, а чей-то нос уткнулся мне в волосы.
Какого чёрта!?
— Боги, малышка, я так переживал, — проговорил некто слишком слащавым голосом, который мне сразу не понравился. — Ты так меня перепугала. Я пришёл поговорить к тебе, а ты уже лежала без сознания на полу.
Интуиция подсказала, что этот мутный тип очень близко знаком с моей подменой. Я бы даже сказала, глубоко знаком.
— Руки убрал! — цежу сквозь зубы и вместо страха чувствую подступающее раздражение.
— Не можешь простить мне интрижку с Жаннет? Я ведь уже извинился. К тому же, это было несерьёзно.
А я смотрю, прошлая принцесса хранила в шкафу не только бархатные платья, а ещё и парочку скелетов. Сомнительное мне досталось «наследство».
Пытаюсь повернуться, но руки чужака не позволяют мне этого сделать.
— Повторяю в последний раз: убери руки! — говорю я незнакомцу.
Он продолжает вести себя вызывающе, и я уже готова применить силу.
— Куколка, не кипятись! — слышу я, как в его сладкий голосок пробираются гневные нотки.
Его пальцы сжимают мою талию, и я больше не могу терпеть.
— Пусти меня, или тебе же будет хуже! — говорю я громко, настолько, что эхо ещё пару секунд гуляет по помещению.
Кажется, под потолком что-то пролетело, надеюсь, это не известка.
— Изнеженная королевская дочка! Что ты мне сделаешь? Нажалуешься папеньке? Да он с тебя шкуру спустит, когда узнает, как ты его подставила, а потом женит на мне же, чтобы скрыть следы позора.
Моё терпение лопается, и я наступаю со всей силы ему на ногу. Он охает и отступает, наконец освобождая меня из своих противных объятий.
Поворачиваюсь и, не рассматривая его лица, отвешиваю звонкую пощёчину. Руку жжёт, трясу ею, пока этот герой-любовник не заметил, но тут же принимаю грозный вид (ну как грозный, как хомячок в битве за орешек), когда он поднимается.