Я почувствовала себя неловко:
— Я вас оскорбила? Простите… простите, я не хотела, я…
— Что вы, — перебили меня. — Вы никак не могли меня оскорбить, — он немного помолчал, словно убеждаясь, что стоит продолжать разговор. — В жизни вы ещё прекраснее, чем на портрете, который нам доставили.
Уверенная в том, что на портрете изображена вовсе не я, я просто мило улыбнулась:
— Рада, что я вам нравлюсь.
— Не подумайте, что у нас в Скандарии женщинам не даётся право выбора, — я смотрела в его изумрудные глаза и восхищалась их блеском. Ещё никогда не встречала парней, которые смотрели на меня так и говорили такие серьёзные вещи. — Просто мы дети не только родителей, но и своих стран. На нас больше долга, чем чувств.
— Вы правы, наш союз спасёт тысячи невинных людей от гибели, укрепит связь между странами и прекратит конфликт, который длится десятилетиями.
— Брат, — за разговором мы не заметили, как мелодия сменилась, а рядом с нами появилась фигура в шикарном тёмном камзоле, — позволь мне один танец с твоей невестой.
Нет, нет, нет, нет, нет. Только не это!
Принц безропотно уступил свою пару, и теперь в танце вёл Каспиан или…
— Так, стало быть, вас пустили на мероприятие? — уголки губ изогнулись в неконтролируемой ухмылке. — Жан Поль, — с придыханием произношу имя, — всё-таки решили, что нужно лично защитить честь и жизнь Её Высочества?
— Да, фрейлина принцессы Фреи. Вы, несомненно, правы, — парирует парень. От его голоса у меня забегали мурашки по коже. — Что стоит жизнь славного бастарда, когда на кону жизнь наследной принцессы, хранительницы очага Камы? — его рука приятно согревала спину сквозь тонкую ткань моего платья, а верхний палец и вовсе лежал на голой полоске кожи, что заставляло меня задерживать дыхание всякий раз, когда его рука непроизвольно сдвигалась в процессе танца.
— Ни к чему такие жертвы, — чуть сильнее сжала ткань его наряда, — Её Высочество может сама о себе…
Я не смогла договорить, потому что на весь зал раздалось отцовское:
— Фрея! Немедленно подойди ко мне.
Обернулась. Около покрасневшего от ярости отца стоит леди Диверсати и её сынок. Оба довольные, как коты, нализавшиеся сливок. Не к добру это.
По костям пробежал морозец и потерялся где-то в районе спинного мозга. Напоследок непроизвольно сжимаю руку принца и чувствую, как его вторая рука немного притягивает меня к себе, будто пытаясь остановить. Но делать нечего, нехотя иду в сторону отца.
Приближаясь, слышу, как за мной идут братья, а их родители уже около моих
— Что случилось? — спросил отец.
— Лорд Рик, — зло ответил он, — только что заявил, что имеет на вас право.
Я стояла и пыталась понять, что значит «иметь на меня право». Я что, вещь?
Отец, кажется, понял, что я не понимаю сути разговора, и продолжил:
— Ответь, ты делила с ним постель?
— Да, ваша светлость, мы имели неосторожность зайти так далеко, но только от огромной любви друг к другу, — не давая мне шанса ответить, вставил этот проходимец.
Я посмотрела на короля Фауста и его жену. Они оба были в замешательстве, и я не могла понять, о чём они думают, слушая эту наглую клевету.
— Это ложь! — воскликнула я, но это только подтвердило слова Рика. — Отец, неужели ты мне не веришь?
По его взгляду я уже поняла, что он не верит.
— Как ты могла? Пойти против приказа отца, лечь в постель до свадьбы… так поступают только… только… — похоже, отец сдерживался, чтобы не начать сквернословить. Я попыталась взять себя в руки, мне сейчас не нужна паника.
— Я повторюсь, всё, что сказали лорд Диверсати и его мать, — подлая ложь, — начала злиться я. Я почувствовала, как на моей груди начал ощутимо разогреваться кулон.
У меня не было надежды на успех. Я тонула, и у меня не было шанса спастись.
Я осмотрела толпу. Кто-то смотрел с осуждением, кто-то просто с любопытством, чтобы позже перемыть мне кости. Здесь это дело любят.
— Ваше Величество, — подала голос мать Рика, — мой сын готов взять в жёны вашу дочь, которая из-за него была обесчещена.
— Вас никто не спрашивал, леди Диверсати, вам бы стоило заняться воспитанием сына и отправить его на границы вместе с вашим мужем, а не держать его у своей юбки, — ответила ей мать, но это не значит, что она была на моей стороне.
— Должен же быть способ убедиться в обратном, — рассеянно спросила я, всматриваясь в глаза принца Тристана. По его взгляду трудно было что-то понять. Но это и ясно. Он же принц, никаких проявлений эмоций, лишь искусная маска.