Распахиваю дверь, туфли летят в сторону, пытаюсь перевести дух, грудная клетка часто вздымается, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— Тётя! — кричу на весь дом. Громче, чем требовалось.
— Ну, принцесса, к чему столько крика и дурного тона? Мои люди никогда не причинили бы вам вреда.
Из-за стены, разделяющей прихожую и гостиную, вышел мужчина в чёртовой белой рясе. Только капюшон был снят, и я смогла, наконец, рассмотреть лицо…
Седина покрывала густую длинную бороду, брови и волосы старика. Его лицо было изборождено морщинами, а фигура под бесформенным плащом сгорблена. Весь его вид выдавал преклонный возраст.
Незнакомец был одет в тёмный плащ, а его лицо скрывал капюшон. Он стоял в дверном проёме, опираясь на трость, и внимательно смотрел на меня. Его добродушные черты лица не унимали мою панику, а только всё усугубляли.
— Кто вы? — мой голос прозвучал оглушительно в тишине дома. — Что вы сделали с моей тётей? — Страх за свою жизнь граничил с безумием, но жизнь тёти, единственного родственника, для меня была важнее всего.
— Я здесь, — голос Ри был спокоен и даже безмятежен. Я набралась смелости и обошла старика, который зачем-то склонился ещё ниже.
— Тётя! — Она сидела в кресле и выглядела не лучше, чем ранее днём. — Кто этот человек? Зачем они преследуют нас? Почему ты не вызвала полицию? — Глаза начали застилать слёзы, а в голове всплывал улыбающийся образ тёти, которая ласково гладила меня по голове.
— Дитя моё, подобная фамильярность недопустима с принцессой, — вернулся старик и начал поучать мою тётю.
— Даат, — вздохнула тётя, — ваша светлость, она не знает правды.
— Вы знакомы? — Я подняла голову, шмыгнула носом и вытерла размазанную тушь. Внутри начал нарастать странный комок, что-то похожее на зуд или раздражение после укуса насекомых.
— Ты ей не сказала? — Монотонный голос старика даже не дрогнул.
— Они запретили мне. К тому же, вы пришли рано. Я планировала всё ей рассказать позже, — голос тёти был полон гнева, что не было похоже на неё.
— Принцесса, — старик снова обратился ко мне, используя данное тётей прозвище, — вам следует собрать свои вещи и войти в портал со мной и своей свитой.
— Какой свитой? И почему вы называете меня принцессой?
— Дорогая, — тётя положила мне руку на плечо, — твоя свита — это я.
Я немного успокоилась, хотя и понимала, что Ри мне многое должна объяснить, и, вероятнее всего, я буду на неё обижаться.
— Может, стоит прекратить этот цирк? Какие порталы? Тётя, объясни мне всё.
— Скажи ей, — старик достал кусок мела из своего глубокого кармана и начал рисовать на нашем паркете круг.
Прекрасно, вся моя вчерашняя уборка насмарку.
— Да, скажи мне, — чувствую, мне не понравится то, что услышу.
Тётя долго смотрела в мои глаза, словно искала внутри меня что-то. Затем пропустила мои волосы сквозь свои пальцы и с грустной улыбкой сказала:
— Я не твоя тётя, — она закрыла глаза, и по её лицу побежала слезинка, — твои родители живы, и ты должна вернуться к ним.
Тётя… Точнее, уже не тётя. Я даже не уверена, Ри ли её зовут, мягко оттолкнула меня и встала к окну. Внутри меня начало бушевать пламя. Мне было больно. От мысли, что мои родители живы, внутри всё рвалось на части. Получается, меня обманывали девятнадцать лет. Ри никогда не вдавалась в подробности смерти родителей, отговаривалась тем, что мне это незачем знать. И я никак не ожидала, что всё дело в том, что родители живы и где-то ждут моего возвращения.
— Принцесса, — обратился ко мне старик.
— Не называйте меня принцессой! — Что-то дрогнуло внутри от того, с какой яростью и болью я накричала на старика, и сразу стало стыдно. Он не виноват во всём, что сейчас происходит.
— Ваше высочество, — не унимался старикашка, — у вас несколько минут, чтобы собрать вещи, и мы отправимся в ваше королевство. Дитя моё, помоги своей госпоже.
Я заметила, что к старику, который только что вышел на улицу, начали сходиться люди в белых одеждах. Меня это не беспокоило, но меня волновало спокойствие тёти.
Я подошла к ней и спросила: «Тетя… или как мне теперь вас называть?» В голове у меня крутился миллиард вопросов, но я боялась их озвучить.
Женщина перестала смотреть в окно и повернулась ко мне. На её лице ещё были видны следы слёз, и мне стало её жаль. Ведь она воспитывала меня всю жизнь и сейчас готова была отправиться со мной в этот портал, куда бы он ни вёл.
Я не смогла больше ничего спросить. В горле у меня застрял комок, который был колючим, как кактус, который любит Ри. А в груди разгорелось пламя.