— Спасибо за спасение моей жизни, генерал, но я не в состоянии оставаться тут и слушать эти перепалки. Всего доброго.
Я выпалила всё так быстро и бессвязно, что сама не совсем поняла, что сказала. Но я точно знаю, что никто не помешает мне остаться наедине с собой. Мне нужно побороть внутреннюю истерику, которая пытается разорвать моё горло своими острыми когтями. Мне нужно усмирить панику, которая запутывает меня, словно прочная паутина, и лишает возможности двигаться, заставляя меня отчаянно сопротивляться от безысходности. Всё вокруг душит и давит на меня, мои глаза наполняются слезами, но я не буду плакать. Я сильнее этого.
Я выхожу, и больше никто не пытается остановить меня. Я захожу в библиотеку. Там, как всегда, тихо и спокойно. Я поднимаюсь по винтовой лестнице и сажусь на диванчик. Я подтягиваю ноги к себе и опускаю подбородок на колени. Так мне легче. Сжавшись в комочек, я подавляю любой негатив и отрицательную энергию, и могу вернуть себе боевой настрой. Я снова стану жизнерадостной Фреей Тартис.
Внезапно слева от меня раздаётся писклявый голосок:
— Девчу-у-шечка, — обращается ко мне горгулья, которая вселяла страх и ужас в местных жителей, и в меня тоже. — Почему ты такая грустная? Поделись своей бедой.
Я испуганно взвизгиваю и пытаюсь вскочить с дивана, но путаюсь в тканях и падаю с него, неудачно приземлившись на раненую руку. Боль пронзает меня от предплечья до кончиков пальцев, а повязка на руке становится багровой. Здоровую руку я прижимаю к пораненной, чтобы остановить кровотечение.
Крылатая горгулья невозмутимо перелетает с одного места на другое, садится, сложив ногу на ногу, и опускает на серое бедро тонкий хвост с пикообразным кончиком.
— Позволь мне представиться, — говорит горгулья уже чуть менее писклявым голосом и, взлетев над диваном, гордо вытягивается. — Жиренше Динген Дер Сесил третий.
Мой воспалённый мозг перестаёт что-либо воспринимать. Рука ужасно болит. Меня напугало это чудище, которое должно украшать готические архитектурные шедевры, а не обитать в библиотеке и уж тем более разговаривать. На меня напали, ранили, заставили считать себя пустым местом, обвинили жениха в покушении, лишили спокойной жизни, которую я знала, вынудили идти против модного течения в этом идиотском мире.
— Поговори со мной, а то мне здесь очень одиноко, — жалобно просит горгулья.
От нахлынувших эмоций я просто разревелась, закрывая лицо ладонями и не стесняясь громко и истерически кричать.
Глава 10
Я плакала, не стесняясь, и вытирала слёзы о свою одежду. Хотелось не просто плакать, а выть от отчаяния.
Кого я пытаюсь обмануть? Я не хочу замуж, не хочу влюбляться в принца и не хочу занимать трон. Я не готова к страданиям и не хочу их. Я — личность, и никто не может сломать или даже погнуть мой внутренний стержень.
Горгулья всё это время сидела на подлокотнике дивана и наблюдала за мной.
— Наплакулилась? — спросила она.
— Да, — ответила я, шмыгнув носом. — Теперь будешь меня убивать?
От этих слов горгулья расхохоталась, как гиена в брачный период, и упала спиной на мягкие подушки дивана.
— Я? Девчушечка, ты меня явно с кем-то путаешь.
— А что? Меня тут все хотят убить, — ответила я, потирая глаза до мелких бликов.
— Так, — сказала горгулья и села в исходное положение. — Хочешь об этом поговоришеть?
— Что? Я тебя не понимаю, — снова шмыгнула носом я, готовая расплакаться от того, насколько я глупа и не понимаю язык горгулий.
— Ну, извини, я только недавно начал изучашить ваш язык. А поговорить здесь не с кем. Ты первая, кто не кричит от страхушки, но плачет, как маленькая девчушчка. Как же мне убрать акцент?
— Или ты просто каменная безграмотина, — поддразнила я и попыталась улыбнуться. Хотя с опухшим лицом и красным носом это выглядело страшно.
— Эй! — Горгулья распахнул свои каменные перепончатые крылья и взлетел. — Я один из умнейших среди своих соратников. Меня и направили сюда, чтобы я набирался умишки.
— А ты вместо этого прислугу пугаешь, — ответила я, поднимаясь с пола и морщась от боли, когда неловко дёрнула рукой.