— Тебе больношно? — Горгулья подлетел поближе и понюхал мою повязку, как поисковый пёс.
— Немного. Сегодня хотели меня убить, но не смогли, — похвасталась я боевыми историями и грустно улыбнулась.
— А может, тебя сегодня всё-таки убьют, — сказал горгулья.
Я рассмеялась над его кривым языком, а потом до меня дошли его слова.
— Жирен… Жинер…
— Для друзей я Жоржик.
Я снова рассмеялась. Эмоции так резко менялись, но меня это не волновало. Я наблюдала за Жоржиком и за тем, как плавно и размеренно он машет крыльями. Интересно, а каменными крыльями тяжело размахивать?
— Не смейся, — сказал Жоржик. — Ядунька в твоей ране, если не обратиться куда надо, так и помрёшь здесь счастливущная.
Я снова рассмеялась над его глупостями. Какой ядунька? Тетушка обработала мою рану, а значит, всё скоро пройдёт. Я так спокойна, что мне даже весело.
Я спускалась по лестнице, пританцовывая и не замечая, что с моих пальцев капает на камни кровь. Я напевала под нос слово «ядунька», пытаясь понять, что оно означает.
Жоржик, такой милый и красивый, похожий на мартышку из детской открытки или мультика, ругал меня:
— Девчушечка, не голосишь ты! Ой-ёйше, ядунька начал дейвствувшеть… ой-ёйше, караул!
Где-то под потолком потерялся мой Жоржик, а я стала нараспев кричать «Караул! Ядунька!».
Счастливая, я кружилась по залу, пачкала полы халата в крови и оставляла след, подобно улитке.
— Караул! Ядунька! — смеялась я, глядя на то, как узорчато по моей кисти бежит кровь, напоминая реки на картах.
Дверь распахнулась, и на пороге появился принц Каспиан с мечом наперевес. Какой же он сейчас красивый: высокий, в тёмном камзоле, волосы падают на лицо, а голубые глаза напоминают грозовое небо.
— Каспиан! — радостно машу окровавленной рукой. — Ваше Высочество! Вы пришли меня отчитывать? Ой, вы наконец-то смотрите мне в глаза.
— Вы кричали, — он убрал меч в ножны и большими строевыми шагами приблизился ко мне. — У вас кровь. На вас снова напали?
Он прижал меня к себе, придерживая рукой за талию, а второй крепко вцепился в мой локоть, осматривая насквозь пропитанные кровью бинты. А я смотрела, как он сосредоточенно хмурился и поджимал губы. Клянусь богиней, если бы моя здоровая рука была свободна, я бы потрогала его лицо.
— Почему вы не обратились к Ри?
— Ой, да бросьте, это царапина, скоро всё пройдёт. Давайте потанцуем? Мы так замечательно танцевали на балу, жаль только инцидент с гадкими Диверсати испортил всё веселье. Но, я клянусь, я девственна и чиста.
— Даже не сомневаюсь, — хмыкнул Каспиан, и на его губах появилась едва заметная мальчишеская улыбка.
Немного вывернувшись из его объятий, я потянула его за собой, начиная первые шаги вальса и напевая мелодию, которая часто играла в моей танцевальной школе.
Отвратительные песни всегда застревают в голове.
— В тот вечер, на балу, вы намного охотнее танцевали со мной, — слежу за поведением принца, с иронией понимая, что испачкала в крови ткань его камзола. Рукав так вообще прачки не достирают. — Но я всё понимаю, зачем тратить время на такую, как я, когда у вас есть невеста… эта… эта дерзкая брюнетка с гривой льва. Теперь вся моя одежда была испачкана кровью. Взгляд Каспиана стал мрачным и задумчивым. Воздух вокруг нас словно накалился. Он сжал ткань моей сорочки на спине так сильно, что она затрещала.
В этой стране всё кажется плохим: одежда, люди, даже убийцы. Возможно, стоит попросить Фабьена сшить для меня пару красивых пеньюаров, чтобы было не стыдно показываться принцам, если они вдруг решат искать меня посреди ночи в библиотеках. Кажется, мои мысли совсем перепутались.
Его лицо медленно приближалось к моему, и в моём возбуждённом сознании уже рисовались картинки страстного поцелуя. Возможно, даже с разрыванием одежды. Ну, а что, она уже была испорчена кровью, так что совесть меня не должна была мучить… Хотя, была и другая важная причина не фантазировать подобным образом. Напряжение в моём теле достигло пика. Я нервничала и была взбудоражена близостью этого мужчины. Нужно было прекратить это немедленно.
В сознании всплыл момент из моих покоев, когда Каспиан старательно избегал меня, а Тристан смотрел с беспокойством и заботой. О, Боги, Тристан!
— Мне понравился ваш брат, — вдруг выпалила я. — Он просто прелесть. Такой обходительный, весёлый, милый и очень красивый. Я бы любовалась им и любовалась.
Но додумать мысль я не успела, как и сдержать свой язык.
— А самое главное, знаете что? — я встала на носочки, чтобы хоть немного быть на уровне лица Каспиана.