— Где Тристан? — спрашиваю я, утирая капельки с подбородка и шеи. Смотрю на принца.
В полумраке сложно понять его эмоции, но мне и не хочется в них копаться. Я еле ворочаю руками, а голос мой звучит так, будто я только и делала, что пила ледяные напитки и орала во всё горло. Слабость такая, что я бы с удовольствием уснула снова.
— Обычно спрашивают, что произошло, долго ли я спала, — журит меня принц и присаживается на край кровати. Морщусь от скрипа досок, который слишком противно оседает в моей голове.
— Похоже, я необычная, — говорить вообще не хочется. — Но если настаиваешь, то что произошло, долго ли я спала и где Тристан?
— Откуда начать рассказ?
Я вспоминаю, как глупо себя вела, как разговаривала с горгульей, и как топорно она разговаривала на человеческом языке. Потом мне стало плохо, а потом я сделала предложение Тристану.
Картинки стали наслаиваться, мой смех смешался с командами Каспиана, а чьи-то ругательства — с тихим шёпотом над ухом. Мне стало плохо и затошнило. Выпитая вода поднялась к горлу, всерьёз решив покинуть моё тело тем же путём, что и попала. Опускаю голову на ладони, и волосы закрывают меня от принца.
Слишком много его стало рядом. Но даже не об этом сейчас.
— С того момента, как потеряла сознание. Что со мной случилось? — бубню в сложенные руки, а затем поднимаю голову.
— Лекарь сказала, что это было отравление. То, что вы так мило называли «ядунькой», оказалось смертельным ядом.
— В каком смысле? — Голова плохо соображает. Но желание разобраться в случившемся сильнее недуга.
— В вашей ране был яд, — отвечает он и смотрит на меня, как будто я несмышлёный ребёнок. — В зависимости от дозы у него разные свойства. Он вызывает беспочвенную эйфорию, а в дальнейшем смерть. Если доза чуть меньше, после эйфории наступает стадия так называемого искомого состояния.
— Что это значит?
— Это значит, что вы стали бы живой куклой. Выполняли бы любые приказы, не имея чувств и желаний.
— И что из этих двух вещей хотели совершить со мной?
— Мы не знаем, — он пожал плечами, а камин разгорелся ярче. — Вы были близки к состоянию эйфории. Лекарь нашёл противоядие, правда это были никчёмные крохи, и вас ввели в искусственный сон, чтобы найти мастера по ядам.
— И как, нашли?
— Ну, раз вы сейчас со мной разговариваете, это очевидно, — он усмехнулся, а меня бросило в пот. Снова смотрю на него, теперь уже трезвым взглядом, и всё равно вижу красивое лицо без изъянов.
Каспиан смотрит на меня ласково, как не должен на меня смотреть. Это неправильно. Пусть на свою невесту так смотрит.
— Эта одежда… Кто одевал меня? — вспоминаю, что сижу в одной сорочке, которая явно отличается от той, что была на мне.
— Слуги ухаживали за вами эти дни, — он отвёл от меня глаза.
— Как долго я спала?
— Около семи дней, — под его щетиной появился румянец, но быстро исчез. Клянусь, я видела его.
Шальная мысль о том, что впервые обнажённую меня видел брат жениха, притом когда я была отравлена и без сознания, больно уколола. Это же унизительно, как минимум.
— Где Тристан? Почему вместо жениха меня караулите вы? Ваша невеста наверняка напридумывает лишнего, а если ей не хватит ума, то она обсудит всё это с придворными, с которыми завела знакомство за дни пребывания здесь. Слухи множатся с геометрической прогрессией. — Я резко вздохнула, лёгкие сдавило спазмом, а голова закружилась. — А мне бы не хотелось разбираться ещё и с этим, — закончила фразу, начиная заходиться сухим лающим кашлем.
— Лягте, — заволновался принц и начал укладывать меня на постель. — Вы ещё под действием яда.
— Прекратите, Каспиан! — воскликнула я, сбросив его руку со своего плеча. — Забота обо мне — не ваша работа. Если кто-то и будет ухаживать за мной, то только мой жених и Ри.
— Ри не сможет, — ответил Каспиан, не обращая внимания на мои колкости. Он встал на ноги, отвернулся к окну и скрестил руки за спиной.
— О чём вы? Она моя лекарь, — нахмурилась я, чувствуя, как внутри меня зарождается подозрение. Почему Каспиан отвёл от меня взгляд? Он не поворачивался ко мне и продолжал что-то высматривать в окне.
— Есть подозрение, что она пыталась вас убить, — сказал он. — Сейчас она в камере, а утром начнутся допросы.
— Что? — я неуклюже соскочила с кровати и начала искать халат и тапочки. Но мои силы быстро иссякли, и я начала заваливаться на бок, теряя равновесие. Табуретка помогла мне не упасть.
— Как вы посмели это допустить? Как вам хватило наглости? — спросила я.
— Она человек из Скандарии, — ответил Каспиан. — Между нашими народами ещё есть неприязнь.