— Она родом из моей страны и верна мне! — попыталась я сказать. — Никто не убедит меня в том, что тётушка пыталась меня убить.
— Откуда вам знать? — спросил Каспиан.
— Я не хочу вас слушать, — ответила я. — Вы совершенно не знаете меня и уж точно не знаете Ри. Не имеет значения, кто ты по происхождению, имеет значение только то, какой ты человек. Чтобы жить по совести, не нужно быть определённой крови.
Я была зла и очень раздражена. Действие яда мучило меня, но я не сдавалась своей слабости и пыталась выйти из комнаты. Никто не убедит меня в том, что тётушка попыталась меня убить.
Дверь передо мной открылась, и я, не успев схватиться за ручку, упала вперёд, дополнительно запнувшись за порог.
— Ваше Высочество? — это был Тристан, я узнала его мягкий, всегда будто немного удивлённый тон. — Фрея, что с тобой? Богиня, почему ты не в постели? Тебе ещё нужно отдыхать. Сейчас ночь на дворе, куда ты собралась?
— Тристан, мою тётушку… Моего лекаря хотят обвинить в покушении на меня, — сказала я. — Я готова поклясться богиней, что она этого не делала. — Я чувствовала, как буквы начинают терять свою звонкость, а голос сипеть. Сил вовсе не осталось, мышцы словно атрофировались. — Я должна что-то предпринять, она не совершала, поверь, не совершала… — окончание моей бойкой тирады звучало уже шёпотом.
Я цеплялась за рубашку Тристана, потому что колени сами собой подгибались. Я чувствовала отчаяние. Я здесь не могу сделать шаг, а её, возможно, там сейчас пытают или выносят смертный приговор.
— Фрея, не горячись, — сказал Тристан. — Генерал Хант добился её освобождения и доказал невиновность. Мастер по ядам нашёл на рукояти следы яда. Всё в порядке с твоим лекарем.
— Богиня, спасибо, — всхлипнула я, но не отцепила пальцы от рубашки. Тристан счёл это моим бессилием и начал поднимать меня на руки.
— Кас, я помогу, — за спиной возник Каспиан, его голос мне не понравился, слишком грубый и жёсткий.
— Кас, — обратился жених к брату, прижимая меня ближе к себе, мягко и властно одновременно. — Я в состоянии помочь Фрее. Ты иди, спасибо, что постерег её, пока я был занят.
— Ты не спишь уже несколько дней, — ответил Каспиан. — Отдохни.
— Кас, я справлюсь, — так же холодно ответил Тристан, поднял меня на руки и понёс к постели. Я безвольно улеглась на перине, заботливо прикрытая шкурами сверху.
— Рука не болит? — спросил Тристан, положив холодные пальцы на рану, перевязанную плотным бинтом.
— Нет, очень хочется спать, — зевнула я, а потом, как в детстве, причмокнула губами. — Ты побудешь со мной? — спросила я, уже проваливаясь в сон.
— Спи, моя принцесса, — ответил Тристан. — Я буду рядом. А утром придёт лекарь, чтобы осмотреть тебя.
Дверь громко хлопнула, отдавая болью в висках, но мне было уже плевать, я засыпала. Крепко проваливаясь в свои сны, полные воспоминаний из детства, где неизменно присутствовала Ри.
Я видела, как она развешивала гирлянды на стенах и флажки на краях стола в дни моего рождения. Я была общительным ребёнком. Тётя всегда устраивала мне пышный праздник с толпой друзей и их родителей. Я задувала свечи на торте, а друзья дули в трубки с отвратительным писком, а родители детей хлопали в ладоши. Тогда этот писк казался чем-то весёлым.
Затем я вспомнила, как мы украшали ёлку. Как спорили над тем, гармонично ли смотрится розовый шар с блёстками рядом со стеклянным оленем. Потом мы смеялись и вешали как попало, не жалея мишуры и дождей. Гирлянд было много, практически заменяя основное освещение. Одну гирлянду я специально оставила в своей комнате, заменив ночник.
Наши походы по магазинам, развлекательным центрам. Мне всегда казалось, что счастливее меня нет никого на свете. Я каталась на детских горках, а Ри сидела в кафе напротив и пила чай, следя за мной. В её глазах всегда были тепло и забота. Она вся была концентрацией уюта, доброты, любви и семейного благополучия.
Тётушка была занята работой, а я училась и получала похвалу за свои достижения.
Внезапно я почувствовала, как меня кто-то трясёт, словно пытаясь вытряхнуть из головы воспоминания. Но ничего не помогало, каждый момент был отпечатан в моей памяти.
Открыв глаза, я поняла, что свернулась калачиком, прижав колени к груди, и лежу на боку, плача. Плакала я во сне.
— Кошмар приснился? Я могу позвать доктора, он даст настои для успокоения, — сказал принц. — Главное, чтобы не для успокоения.
— Нет, — ответила я, стирая дорожку слёз с виска и шмыгая носом. Затем я легла на спину и аккуратно приподнялась, стараясь не делать лишних движений, чтобы не поплыло перед глазами. — Это просто сон. Обычный сон.