— И кто же приглянулся этому старику? — спросила я.
Каспиан хитро улыбнулся, словно знал великую тайну, но не спешил ею делиться. Он ждал, когда моё любопытство победит меня.
Каспиан подпоясался и вложил меч в ножны.
— Ваше Высочество, либо вы сейчас ответите мне, либо я… не знаю, но я обязательно придумаю, как вам отомстить, — сказала я.
— Отныне, леди Фрея, мои услуги становятся платными. Если вас интересует какая-то информация, то я готов предоставить её вам за один поцелуй. Я считаю, что это равноценный обмен.
— И вы так вытягиваете поцелуи из каждой девушки? — спросила я.
— И не только, — усмехнулся принц, а мои щёки опалило жаром.
— Вообще, — мой голос меня подвёл, — это подло пользоваться слабостями женщин, чтобы удовлетворить свои желания.
— Ну, носить чёрный цвет, зная, как он мне нравится, тоже не очень честно, — ответил он.
— Не для вас мои наряды выбирались, — парировала я.
— Моя милая Фрея, ты полна загадок, но я не сдамся, пока не разгадаю их все. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь, — сказал он, глядя мне в глаза.
— В каждой девушке должна быть загадка, — ответила я, забирая свой меч. — Иначе становится скучно.
— С тобой не соскучишься. Ты как шкатулка с секретами: каждому путнику открываешь свой, особенный секрет.
— Я обычная, Каспиан, а ты идеализируешь мой образ, который сам же и создал в своей голове. Пойдём, куда ты хотел меня отвести?
Мы вышли за стены замка и направились в сторону лесной глуши. В свете луны замок казался волшебным и далёким.
— Далеко ещё?
— Нет, мы уже пришли. Здесь есть небольшая рощица, где нас никто не увидит и не услышит.
— Я не буду бояться такой тесной аудиенции, потому что доверяю тебе.
— Помнишь, какую позу и шаг я тебе показывал? — словно не замечая моей колкости, спрашивает он.
Я неловко встаю в ту позицию, смутно вспоминая нашу первую встречу.
Дальше был просто танец наших мечей. Каспиан атаковал меня, но не в полную силу, просто отражая мои удары. Он действовал легко и непринуждённо, в то время как я, обливаясь потом, действовала неумело и неуклюже.
Он давал мне разные советы, полностью отключившись от флирта и наших привычных колкостей. Он стал самым настоящим ментором.
Спустя некоторое время я упала на притоптанный снег, уставшая, и смотрела, как сквозь голые ветви деревьев на меня смотрят два спутника. Каспиан лёг рядом.
— Не думал, что ты продержишься так долго на тренировке.
— Я выносливая.
Он неопределённо хмыкнул.
— И упорная.
Сейчас мне с ним легко. Я не хочу обманываться, но в данный момент передо мной был тот самый Каспиан. Настоящий, искренний. Боюсь спугнуть этот момент.
Он поворачивается ко мне и подпирает голову ладонью. Теребит кончик моей косы, пропуская между пальцами атлас чёрной ленты.
— Я всё ещё не хочу твоей свадьбы, — серьёзно говорит он.
— Зато её хотят сразу две страны. Что, по-твоему, весомее?
— А ты? Ты хочешь?
— Не знаю. Мне стоит быть благодарной, что мой жених ровесник, а не дряхлый старик.
— Если бы это было так, то он не дожил бы и до помолвки.
Я саркастично улыбнулась и закатила глаза.
— Возможно, я ещё успею полюбить Тристана. Если уж и выходить замуж, то только по любви. Знаешь, когда чувствуешь тепло под грудью, нетерпение увидеть любимое лицо или хотя бы засыпать, зная, что с твоим любимым всё хорошо. А ещё проводить каждый свободный миг вместе, забывая обо всём на свете. О долге перед народом, об обязанностях.
Я грустно вздыхаю и прикрываю глаза.
— Просто чувствовать в этом человеке весь мир.
— Понимаю, — его тёплое дыхание согревает мои зардевшиеся щёки, и я открываю глаза.
Лицо Каса так близко, он смотрит прямо в мои глаза, словно читая меня и впитывая каждую мою эмоцию.
— Не делай так, — говорю я, отворачиваясь от него.
— Как? — спрашивает он.
— Как тогда… за гобеленом…
Его пальцы такие горячие, они вырисовывают жгучие узоры на моей шее.
— Я тебя тогда обидел? — В его голосе столько трепета.
— Ты заставил меня чувствовать себя грязной. Это серьёзнее обиды.
— Но я бы не изменил ни секунды в том моменте и, не задумываясь, повторил бы всё снова. Ещё тысячи раз. Просто чувствовать тебя рядом. Потому что ты уже здесь, — он положил мою ладошку себе на сердце. Оно бешено стучало, словно желая вырваться из тела хозяина и лечь в мою руку. — Ты проникла слишком глубоко, не приложив и малейших стараний.
Его голос слишком тихий и хриплый. От интимности момента начинаю дрожать. Смотрю в его невероятно голубые глаза, запоминаю каждую чёрточку его изумительно прекрасного лица. Отмечаю мелкие, едва заметные шрамики на виске и над бровью. Сдерживаю свои руки, чтобы не провести ими по его щетине. Всё это не моё и не для меня.