— Мистика, — пожала я плечами. — Сгорело? Пусть идёт прах по ветру. Так нужно. Так правильно.
В покоях, чуть меньше моих, меня уже ждали слуги. На столиках стояли масла, отвары и крема. Фабьен подшивал мантию и выглядел угрюмым.
— Идёмте, вам нужно помыться.
Я отмокала в воде долго. Могла бы ещё подольше, но времени не оставалось. Слуги наспех помыли мои сальные волосы, чтобы отбить запах дыма. В ещё влажную кожу втерли ароматное масло.
Вышла в гардеробную. Мне подали длинную рубашку из простой белой ткани. Я надела её. Создалось впечатление, что мать решила меня добить и дальше по плану будет тугой корсет из китового уса и кринолин. Я не сопротивлялась. Хотелось, чтобы день скорее закончился.
— Белый и красный, миледи. Цвета вашего дома, — сказал Фабьен и помог мне надеть платье для помолвки по местной традиции. Белый верх и ярко-красная юбка. Плотная и тяжёлая ткань сразу давала понять, что это не шитьё Фабьена.
— Родовой плащ с гербом королевства и вашей семьи, — продолжил он. На белоснежной бархатной ткани была вышита птица с раскрытыми крыльями и запрокинутой головой. Край был оторочен белым мехом с чёрными кисточками.
Из-под тёплого воротника вынули мои волосы и оставили лежать волнистыми прядями.
— Это обряд, Ваше Высочество. Ваш вид должен показать чистоту и искренность ваших намерений, — сказал Фабьен.
— Я обещала принцу надеть его родовую брошь. Он подарил её.
— Сейчас невозможно попасть в ваши покои. Вероятно, позже, когда слуги разберут и вынесут весь хлам.
— Но я же обещала.
Я всхлипнула и почувствовала, как на мою голову лёг серебряный венец.
Весь мой вид символизировал род огня. Огня и пепла. Венец плотно сдавливал мою голову, как тиски. Хорошо, что это был обычный обод с инкрустированными камнями, а не терновый венок.
Я надеваю мантию и застёгиваю её на груди. В зеркале я вижу отражение, похожее на королеву. На королеву, которая должна управлять целым королевством и обещала изменить этот мир. Но она сама себя сломала, пытаясь защититься от других.
Я снова стою у тронного зала, как раньше, ожидая своего приговора. Приговор вынесен, и с минуты на минуту его приведут в исполнение.
— Миледи?
— Дерек? Как вы сюда прошли? — Я вспоминаю о его связях и киваю сама себе.
— Я пришёл справиться о вашем самочувствии.
— Я в порядке.
— Фрея, говорите только правду. Не лгите.
Меня словно переключает. Зачем врать? Зачем притворяться счастливой невестой?
— В самом деле, ещё немного кружится голова. И платье жмёт. Не с плеча, — о последнем стоило бы умолчать, но я высказываюсь по каким-то своим причинам.
— Вы в нём прекрасны, моя принцесса, — он странно хмыкает на последнем слове. — А головокружение это от волнения перед женихом. Это нормально. Девицы всегда волнуются перед свадьбой.
Он подходит к вазе и достаёт одну розу. Прикалывает её к своему сюртуку и стряхивает с лепестков невидимую пыль.
— Моя леди, всегда говорите правду, особенно мне. Вы обещаете?
— Обещаю, — мне так хочется во всём соглашаться с ним. Ведь он каждый раз при наших встречах говорит по делу, никакой лишней лести или лукавства.
— Вы считаете меня привлекательным? — спрашивает он, подходя слишком близко ко мне.
Я осматриваю его невыразительное лицо: слегка вытянутое, с впалыми щеками и ярко очерченными тонкими губами. Волосы уложены ворохом на макушке, затылок коротко стрижен. Он не привлекает меня как мужчина и никогда бы не привлёк. Возможно, я бы прошла мимо и не заметила его.
— Нет, — отвечаю я твёрдо и уверенно.
Вопреки моим ожиданиям, он не обижается, а смеётся громко и со зловещими нотками, как в мультике, где злой колдун свершил свои коварства и уничтожил хороших персонажей.
— Потрясающе! — с неуместным восторгом произнёс Дерек, издав низкий гортанный звук. — Видите, как легко говорить правду? И во время помолвки говорите только правду. Народу не нужна королева лгунья.
Он стоял и посмеивался над чем-то, что мне было непонятно. Его тонкие губы растянулись в улыбке так сильно, что кожа на щеках собралась морщинками.
Из одного из многочисленных коридоров появился мой жених в сопровождении пары пажей. Он остановился в нескольких метрах от нас и смотрел, как я смущаюсь под подрагивающими от ставшего более сдержанным смеха плечами Дерека. Со стороны казалось, что мы просто мило болтаем. Если бы не было иначе.