Я упала на грязный пол и обхватила колени руками. Я была жива. Не верилось, что я снова выжила. Это было чудо, настоящее чудо!
Я безмолвно плакала, покорно поддаваясь действию зелья. Тонкие женские пальцы аккуратно убирали комки земли, коренья и листья.
— Тише, принцесса, это я, Анисса, — сказала она.
Сквозь слёзы я видела утончённое лицо почти подруги и её грязные ладони. Она оторвала рюшу от подола платья и приложила её к порезу на моей шее.
— Я видела, как он… тебя… В общем, я видела, как он настойчиво уводил тебя из зала. Я побежала к принцу Тристану и с трудом добилась у стражников разрешения пройти. Пришлось даже одного из них поцеловать.
Девушка брезгливо дёрнула плечом и поборола желание сплюнуть.
— Я могла бы и быстрее, но между криками короля Фауста сложно донести мысль.
Я прижалась к ней, обнимала за шею и тряслась от боли и бессильной злобы. Как я только не сошла с ума?
— Вы можете говорить? — спросила она.
Я отрицательно покачала головой.
— Он что-то сделал с вами? — спросила она.
Я объяснила ей о настое и зелье, которое он мне подмешал, используя очень примитивную и бездарную пантомиму.
Анисса крикнула об этом принцу. Принц схватил Дерека за грудки и угрозами и рукоприкладством попытался приказать вернуть мне дар речи. Но в ответ Тристан получил лишь плевок в лицо. Его королевское воспитание дало сбой, и если мне не изменило зрение, Дерек лишился нескольких зубов.
Анисса повела меня в кабинет родителей. Они покинули тронный зал и ушли со скандарской четой обсуждать насущную проблему. Я мысленно похвалила их за то, что они не объявили войну друг другу на эмоциях. Когда вошла я укутанная в родовой плащ поддерживаемая Аниссой, а следом завели
Дерек, избитый и потрёпанный, шёл под конвоем стражников.
— Что произошло? — спросили одновременно оба отца-короля.
Я не могла ответить, потому что всё ещё не могла говорить, а Анисса растерялась под взглядами королей.
Начал рассказ Тристан, но его прервал ворвавшийся посол. Он упал в ноги Генриха, а затем подполз к сапогам Фауста. Это было очень комично, учитывая, что именно из-за его жажды власти всё началось.
— Схватить предателя! — приказал отец.
Пока они бежали, Клавдий ударил своего сына по лицу, а когда его руки скрутили, стал проклинать всех. Он обещал отобрать у отца королевство, власть и любимую женщину.
От последнего заявления были в шоке все, включая мою мать.
— Я всегда тебя любил! А ты бежала за властью, за титулом. Я женился на твоей сестре лишь бы быть ближе к тебе! Мне было легче думать, что Дерек — наш сын, а не мой и Аделии! Каких усилий мне требовалось, чтобы втереться в доверие короля! Всё ради тебя и для тебя! Ради моей любви.
Дерек поднял опущенную голову, в его взгляде кипела ярость. Он не знал о настоящих намерениях отца.
— Отец? Ты любил мою мать! Я видел, как ты рыдал у её костра. Видел, как ты относился к ней. Это всё было твоё потрясающее притворство? Как ты мог?!
Он начал вырываться из крепких рук гвардейцев, но одним ударом из него выбили желание дёргаться.
— Леди Анисса, — приказала Ариадна, — дайте воды принцессе.
Королева указала на бокал и графин. Девушка, боясь такой близости и количества королевских особ, с дрожью в руках набрала воды и поднесла ко мне, попутно усаживая в кресло.
Вокруг началась шумиха: ругань и крики о том, чтобы посадить в темницу предателей. Я забилась вглубь кресла и быстро выпила воду.
— Оставим до завтра в подвалах дворца, — приказал Генрих.
Дверь резко раскрылась, ударяясь резной ручкой о стену. С воплями и женскими визгами, разъярённой походкой хищника появился Каспиан. Следом за ним, почти волоком, зашла Моргана. Я не сразу поняла, что он крепко держит её за волосы у затылка. С силой он потянул и уронил кричащую девушку к ногам отца. Следом за ней полетело что-то металлическое. Я пригляделась — это было очередное оружие, по оформлению похожее на стилет Дерека.
— Принимай невестку, — зло плюнул Каспиан.
Повисла тишина. Каспиан оттянул ворот своей широкой рубахи и показал неглубокий порез, нежно розовый, словно сделанный давно и теперь заживающий.
— Быстро исцелился, — усмехнулся Дерек, и его усмешка была полна презрения и недовольства.
— Что всё это значит, Моргана? — спросил он, но девушка лишь плакала, закрывая лицо тёмными кудрями. На мгновение мне стало её жаль. Однако вскоре стало ясно, что её слёзы — это лишь способ манипуляции.
— Эта дрянь пыталась меня убить, — ответил средний Райгард, тяжело дыша.