— Как благородно с вашей стороны подохнуть за презренных убийц нашего бога! — Кириако опустил меч и небрежно поправил страусовое перо на берете.
Шаги спасаемых джудитов затихли где-то в отдалении. Джулиано расправил плечи. Он больше никуда не торопился, его ничто не отвлекало.
— Вы же понимаете, что только один из нас покинет стены этого подвала? — уточнил Кириако, манерно отгоняя дым свободной рукой, затянутой в тонкую перчатку.
Джулиано кивнул и пинком отправил в сторону Рябого хромой стул. За ним тут же последовали вязанки высохшей лозы и корзины, приваленные к стене, рваные ширмы и пустые горшки. Кириако в раздражении отталкивал летевшие в него снаряды, не забывая перекрывать лестницу — единственный удобный выход из помещения.
Внезапно на первом этаже что-то оглушительно грохнуло, в дыру на потолке посыпался пепел и горящие щепки.
На мгновение это заставило Кириако отвлечься, утратить бдительность, и де Грассо наотмашь ударил его длинным мечом снизу-вверх. Противник без труда отбил атаку, но Джулиано уже достаточно приблизился к Рябому, чтобы несильно ткнуть его обсидиановым ножом под ребра.
Рана не показалась Джулиано смертельной. Однако чемпион Дестраза непонимающе моргнул, выронил оружие и уставился на тонкий разрез в синем бархате дорогого камзола. Сделав судорожный вздох, Кириако перевёл взгляд на странный кинжал с костяной рукоятью, зажатый в ладони врага. Нож хищно дрожал и поблёскивал в свете пожара. Он был абсолютно чистым и блестящим, словно впитал в себя всю выплеснувшуюся на него кровь врага.
— Занятный ножичек, — пробормотал Кириако, падая ничком под ноги Джулиано.
Глава 36. Большая клоака
Джулиано торопливо шёл по разорённой улице джудитского гетто. Мелкие камешки, мусор и битое стекло хрустели под подошвой потрёпанных сапог. Клубы вонючего дыма выбивались из окон ближайшего кривобокого дома. Три джудитских тела, залитых кровью, лежали у высокого крыльца с щербатыми перилами. Кажется, одна из жертв ещё дышала и тихо постанывала.
Юноша не стал останавливаться.
Он и сам не мог до конца понять, зачем сейчас идёт по следам убегающего Суслика и семьи Ицхака. После убийства Рябого де Грассо мог с чистой совестью отправиться на поиски разбежавшихся по гетто учеников де Либерти, чтобы попытаться вразумить их, но тихий внутренний голос отчего-то властно звал его на улицу Гончаров. Джулиано более не верил в байку о джудитах-отравителях и не считал их причастными к эпидемии хореи. Впрочем, выступить в открытую против бесчинствующих толп контийцев или помочь одному из раненых сынов Инаевых даже не приходило ему в голову.
Джудитский квартал горел. Из разгромленных зданий доносились протяжные женские причитания и отчаянные детские всхлипы. Один раз дорогу юноше перебежала ватага взбудораженных мужчин, тащивших увесистые свёртки и тюки с награбленным. Завидев Джулиано, бородатый главарь шайки сделал знак остальным, поудобнее перехватил заляпанный кровью топор и направился к де Грассо.
— Смерть проклятым убийцам истианского бога! — проревел бородатый, потрясая над головой топорищем.
— Воистину так, — Джулиано, не сбавляя хода, осенил себя крестом.
Главарь дружески осклабился, признав во встречном единоверца, и убрал оружие за пояс.
Де Грассо замедлил шаг и нахмурился. Пелена мрачных сомнений окутала его душу. Джудиты, конечно, не травили добрых истиан на празднике молодого вина, но это не отменяло их главной вины перед последователями истинной веры. Имел ли он право спасать потомков убийц сына божьего?
Задумавшись, Джулиано не заметил, как свернул на Гончарную, и врезался в широкую спину вооружённого шипастой палицей человека. За его покатыми плечами сжалось насмерть перепуганное семейство Ицхака. Люди сгрудились, подобно беспомощной отаре овец, рядом с сухопарой фигурой Суслика-пастуха. Барбьери, растопырив тощие руки, словно наседка крылья, пытался закрыть их своим телом. Ещё четверо грабителей заходили к джудитам с тыла, отрезая их от спасительного входа в общественные уборные.
Недолго думая, Джулиано с размаха ударил повёрнутого к нему спиной верзилу увесистой рукоятью меча под основание черепа. Человек беззвучно осел на грязные камни мостовой. Взгляды всех присутствующих устремились на юношу. Джудиты просветлели лицами. Бандиты сдвинули брови.
— Ты чего творишь?! — возмутился один из нападающих, заросший густой щетиной до самых глаз. — Не видишь, мы тут проклятое семя истребляем!
— А этот вона нам мешает, — прогнусавил второй, тыча кривым грязным пальцем в сторону Суслика. — Мож и ты с ним заодно?