— Спасибо, милая хозяюшка, — Пьетро торопливо приложился к пухленькой ручке сеньоры Марты.
Женщина расплылась в улыбке и вышла, не выдав себя ни одним жестом или косым взглядом в сторону Джулиано.
— А я говорю — она ведьма! И притом самая что ни на есть всамделишная! — яростно прошептал де Грассо, косясь на закрывшуюся дверь. — Уйдём отсюда поскорее!
— Не-а, — возразил лениво потягивающийся Ваноццо, — никуда я не пойду, пока не съем этот божественный завтрак!
— Брось это! — потребовал Джулиано, бочком подступая к Гастону, заботливо расставлявшему дымящиеся тарелки на сундуке. — Вчера перед сном вы уже выпили чего-то из рук этой гадины. Я вас потом всю ночь добудиться не мог.
— Не хочешь, не ешь, — Пьетро равнодушно пожал плечами, — нам больше достанется.
— Хватит возводить напраслину на бедную женщину, — потребовал Ваноццо, отправляя в рот огромный, сочащийся маслом кусок яичницы. — Если так рассуждать, то и тебя я мог бы обвинить в колдовстве.
— Это ещё почему? — возмутился Джулиано.
— А потому что порез от твоего чёртова ножа на моём пальце всё никак не закроется! Я всю хозяйскую простынь кровищей извозил. Сеньора Марта может решить, что мы тут девок ночью портили, и ругаться начнёт.
— Покажи, — потребовал барбьери.
Силициец небрежно сунул ему под нос большой палец с кровоточащей алой трещиной. Суслик пристально осмотрел порез. Запустил длинные подрагивающие персты в видавшую виды кожаную сумочку на поясе и извлёк оттуда зеленоватый пузырёк. Выдернув зубами пробку, барбьери присыпал рану сероватым порошком, заставившим Ваноццо скрипнуть зубами.
— Что это за куриное дерьмо? — с сомнением поинтересовался он.
— Всего лишь порох, — пояснил Суслик, обматывая палец куском мягкой тряпицы.
— Я бы на твоём месте избавился от ножа, — предложил де Брамини. — Могу познакомить с несколькими достойными антикварами, которые предложат за него неплохие деньги.
— Согласен, давай только быстрее уберёмся отсюда.
Глава 40. Данте
Быстро сметя с тарелок яичницу со шкварками, компания направилась на улицу Менял, примыкавшую к району цирка Флавия. Суслик, вспомнив про неотложные дела, расстался с бывшими учениками де Либерти на перекрёстке Кузнечной и Литейной. Дальше приятели пошли без него.
Чем ближе друзья приближались к разгромленному гетто, тем заметнее становились следы недавних беспорядков. Выбитые стекла уже смели с мостовых, но окна пока закрывали одни толстые стальные решётки и заколоченные ставни. Кое-где уныло поскрипывали на осеннем ветру изломанные вывески. Закопчённые стены фасадов успели покрыться неприличными рисунками, надписями и стишками.
Подойдя к одной из покосившихся дверей под вывеской с изображением монет и весов, Пьетро долго колотил в неё кулаком. Но ни через пять, ни через десять ударов дверь так и не отворилась. Остановив приятеля, Джулиано приложил ухо к тяжёлым створкам и прислушался. В доме было тихо, как в стоведёрной бочке после пирушки.
Неунывающий Пьетро, извиняясь, развёл руками, и компания направилась к следующему дому. Увы, и там им никто не открыл. Улица Менял выглядела пустынной и заброшенной.
В пятом по счёту из посещённых друзьями домов Джулиано заметил бледное лицо, на миг мелькнувшее в окне второго этажа. Юноша приветливо помахал рукой незнакомцу, привлекая его внимание, но человек испуганно округлил глаза и спрятался за занавеской.
— Эх, не сбыть нам сегодня твой нож, — заключил Ваноццо, с кислой миной оглядывая наглухо запертые двери вдоль всей улицы, — сильно дьяболловы прихвостни трясутся за свою мошну. Видать, и им во время погрома хорошо досталось.
— Куда теперь? — спросил Джулиано. — К Майнеру?
— Погоди, есть тут ещё одно местечко, — не согласился де Брамини.
Пройдя улицу Менял насквозь, низенький фехтовальщик свернул под нависающую тенистую арку второго этажа растрескавшегося каменного строения и вывел компанию в узкий, заваленный нечистотами дворик. В его центре, посреди грязной лужи блаженствовала здоровенная лохматая псина со свалявшейся шерстью волчьего окраса. Жёлтые глаза собаки лениво наблюдали за пришедшими незнакомцами. Лохматая метёлка хвоста безжизненно замерла на земле.
— Ух, какой матёрый зверюга! — восхитился де Ори.
— Только руками не маши, — предупредил Пьетро, — откусит.
На всякий случай компания обошла мирно полёживающего на брюхе пса по широкой дуге. Пьетро взялся за тусклое бронзовое кольцо и трижды стукнул им об дверь. Послышались торопливые шаркающие шаги. Узкое зарешёченное окошко приоткрылось, и из него высунулся острый арбалетный болт. Хриплый мужской голос недовольно произнёс: