Горящий новой, полностью захватившей его идеей, юноша поднялся и яростно застучал кулаками в массивные двери храма.
— Откройте, эй! Есть там кто-нибудь?
— Зря стараетесь, сын мой, — окликнул его проходящий мимо монах. — Церковь закрыта до особого распоряжения Папы. На днях здесь убили епископа Стро́цци. И пока ведётся расследование, боюсь, у вас не получится попасть в храм.
Джулиано разочарованно дунул в усы.
Постояв ещё немного перед запертыми дверями храма и почесав лохматый затылок, юноша решил, что это знак божий. Создатель не принимает его жертвы, желая, чтобы Джулиано вернулся на стезю меча. Он глубоко вздохнул и окликнул пробегавшего мимо рыжего мальчишку:
— Стой, пострел! Знаешь, как пройти к обители Валентинитов?
Мальчишка хитро прищурился, шмыгнув коротким носом:
— Может и знаю, сеньор.
— Сможешь проводить?
— Может и смогу, сеньор, — ответил маленький пройдоха, внимательно рассматривая свою пустую ладонь.
Джулиано достал из кошелька потёртый рамес и протянул его собеседнику. Бойкий мальчонка радостно сграбастал в кулак монетку и быстро повлёк молодого сеньора куда-то тёмными узкими переулками. Вскоре они остановились у четырехэтажного палаццо, нижний ярус которого покрывал неровный рустовый камень. Три верхних этажа заполняли фрески с изображением восьми благородных дев, сидевших на тронах. Девы символизировали великие истианские добродетели: любовь, смирение, надежду, трезвость, кротость, нестяжание, целомудрие, воздержание. У высокой двери с витиеватой надписью: «Орден Святого Валентина. Резиденция кардинала Франциска Валентийского» провожатый оставил Джулиано в одиночестве.
Привалившись тяжёлой от гнетущих раздумий головой к мраморному косяку, де Грассо тяжело ударил в дубовую створку бронзовым молотком в виде львиной морды.
— Чего вам? — раздался неприветливый голос из зарешёченного оконца в двери. — По вторникам не подаём.
— Мне к брату.
— К которому?
— Лукке де Грассо, милостью божьей викарию кардинала Франциска! — воскликнул юноша, разозлённый недогадливостью привратника.
— А-а, сеньор Джулиано, — наконец догадались за дверью, — меня предупредили, что вы появитесь. Заходите.
Дверь распахнулась ровно настолько, чтобы впустить юношу внутрь, а потом, скрипнув, быстро закрылась за его спиной.
— Отец Бернар тут? — осведомился Джулиано.
— А где ж ему ещё быть? С вечера почивает, заутреннюю уже проспал, старый хр… — тощий монах-привратник с блёклыми глазами вовремя спохватился, что слишком много болтает, и прикрыл ладонью рот.
— Где Лукка?
— Его преосвященство пару часов как с ночной службы воротились, велели до обедни не беспокоить, — монотонно пропел монах, скрещивая руки на груди.
— Проводите меня к нему. Моё дело не терпит отлагательств.
— Его преосвященство строго-настрого запретил…
— Немедленно проводи меня к брату, каналья! — Джулиано в раздражении схватил монаха за грудки и потряс, точно злой дворовый пёс дохлую кошку.
— Ладно, сеньор, ладно. Но я вас предупреждал, — тощий монах назидательно погрозил юноше пальцем.
По широкой лестнице из розового травертина привратник поднялся на третий этаж, кряхтя и постанывая на каждом шагу. Вместе с нетерпеливым Джулиано он миновал несколько пышных покоев, украшенных древними мраморными статуями, изображавшими полуобнажённых богинь, воинов и императоров. У последней двери монах замер, прислушиваясь, а затем распахнул её, приглашая Джулиано пройти в приёмную.
Юноше открылась маленькая комната с высоким потолком. Свет молодого солнца из узких окон мягко заливал раскрашенные зелёным и золотым стены, пару низких кресел и столик чёрного дерева с неоконченной шахматной партией на нём. Кроме фигур на столе стояла пара хрустальных бокалов и серебряный кувшин. Дальнюю, пустую стену украшало прекрасное полотно, на котором страшный отверженный бог пожирал младенца.
До чутких ушей Джулиано донёсся приглушенный женский смех, раздавшийся в смежном с приёмной помещении.
— Кхе-кхе, ваше преосвященство, — громко откашлялся привратник. — Сеньор Джулиано де Грассо желает вас видеть.
За стеной всё мгновенно смолкло, и раздражённый голос Лукки произнёс:
— Пусть подождёт!
— Я ему сказал то же самое, ваше преосвященство, но ваш брат упрямее осла.
За стеной послышалась тихая возня.
Откинув тяжёлую занавесь, к Джулиано вышел Лукка, запахиваясь в длинный серо-голубой халат, простроченный золотыми ромбами.