Писарь встал у окна так, чтобы дневной свет падал ему неровным пятном на жёлтый пергамент.
— Ма́симо Па́цци, — громко объявил писарь высоким писклявым голосом.
Отерев широкие ладони друг о дружку, Эразм открыл одну из камер. В неё зашли зевающие стражники в сопровождении палача. Заплечных дел мастер накинул на руки осуждённого петлю и передал свободный конец стражнику. Надзиратели вывели заключённого в коридор, подталкивая его в спину короткими дубинками, и поставили лицом к стене. Та же процедура повторилась с сивобородым соседом Джулиано. Следом за ним вывели ещё двух узников.
— Джулиано де Грассо, — произнёс писарь.
Юноша вздрогнул и сделал шаг к решётке.
Глава 48. А судьи кто?
Угрюмых молчаливых узников проводили в широкий тюремный двор, окружённый со всех сторон тремя высокими этажами древнего каменного тела Тулианы. Крутая лестница вела на балкон второго яруса, украшенный облезлыми флагами в цветах Истардии. Под ними располагался широкий стол с грязным красным сукном, за которым сидел маленький хмурый человек, что-то деловито писавший гусиным пером в одном из толстых обтрёпанных томов. У подножия лестницы собралось уже с дюжину заключённых. Стражники, вооружённые дубинками, продолжали выгонять на дымчатый растрескавшийся туф всё новых и новых смертников.
Джулиано зажмурился от яркого солнечного света, выбивавшего жгучую слезу после тусклого сумрака застенков. Свежий тёплый ветерок, наполнивший лёгкие юноши, закружил ему голову. Сгрудившиеся в кучу люди нервно жались друг к дружке, опасливо поглядывая на шаткий помост и серую от времени перекладину с унылыми пеньковыми верёвками, свисавшими с неё.
За красным столом на втором ярусе стали собираться люди в чёрных мантиях и чёрных же бархатных шапочках. В одном из судий Джулиано с удивлением узнал напомаженного сеньора Игнацио, памятного ему по первому посещению джудитского гетто. Хромой писарь занял крайнее левое кресло. Слуги выставили на стол кувшины с вином, холодную кровяную колбасу и жёлтый сыр с мёдом. Шестеро надсмотрщиков с дубинками на поясе встали редкой шеренгой перед импровизированной кафедрой, как бы отгораживая судий от возможных посягательств со стороны заключённых. Последним заявился худой монах с острым, точно наконечник копья, лицом. Он бесшумно встал рядом с палачом у подножья помоста, прижимая к груди чёрную книжицу с позолоченным распятьем на обложке.
— Масимо Пацци! — хриплым голосом объявил один из судий с большим сизым носом, заглядывающим ему прямо в рот.
Эразм, пристроившийся на трёхногом табурете у края виселицы, ткнул в одного из заключённых пальцем-сосиской. Стражники тотчас выхватили узника из толпы арестантов и подтолкнули к основанию лестницы. Бледный Масимо в некогда дорогом, а теперь изодранном окровавленном платье поднялся на десяток ступенек и замер, заискивающе глядя снизу-вверх в глаза людей в мантиях.
— Сеньор Пацци обвиняется в нанесении тяжких телесных повреждений, повлёкших за собой гибель сеньора Каче́лли, который был обнаружен сеньором Пацци на теле собственной супружницы Марии во время совершения ими полового коитуса, — невыразительно пробубнил одышливый секретарь, поправляя узкий воротничок чёрной мантии. — Жена подсудимого — сеньора Мария — отделалась лёгкими переломами нижней челюсти и претензий к мужу не имеет. Вина подсудимого полностью доказана.
— Сеньор Пацци, знаете ли вы, чем карается в Конте убийство свободного гражданина? — спросил маленький хмурый человек, не поднимая глаз на подсудимого.
Мужчина громко сглотнул и согласно затряс взлохмаченной головой.
— Желаете ли вы сказать суду что-нибудь в своё оправдание?
— Я жертва обстоятельств! — сеньор Масимо утёр обильный пот, выступивший на его лбу. — Эта шлю…
— Попрошу не выражаться в присутствии высокого суда, — строго перебил обвиняемого секретарь.
— Простите, сеньор судья. Мария давно крутила шашни с этим ублю…
— Кхе-кхе, — секретарь громко откашлялся.
— Простите… С сеньором Качелли — Дьяболла его раздери! Я частенько видел эту гнусную рожу у нас в доме. Уверен, они ещё в прошлом году сговорились прибрать к рукам все мои денежки!