— Надеюсь, в нём как минимум сокровищница нашего рода, — выдохнул Джулиано, опуская свой край неподъёмного дубового монстра на пол.
— Посмотрим, — Лукка улыбнулся правой половиной рта, внимательно оглядывая замочную скважину, окованную позеленевшей медью, — интересно, сыщется ли ключ?
— Кажется, где-то у меня он был, — пробормотала старуха, ощупывая многочисленные табачные кисеты, висевшие на её талии. — Вот, попробуй этот.
Сеньора Роса протянула внуку длинный тонкий ключ с вычурной бородкой и кольцом в форме черепа.
— Какой прелестный ключик, — заметил Лукка.
— А-а, этому сундуку триста лет в обед, — графиня довольно сморщилась и пустила клуб дыма в потолок, — твой дед, когда по молодости ещё пошаливал на море, добыл его у одного энейского пирата вместе с кучей истлевших бумажек, что лежали на дне. Пират божился, что в этих каракулях скрываются истинные сокровища, которые нам и не снились. Помнится, мой муженёк отвалил за этот хлам несколько сотен оронов, но потом так и не сумел разобраться в написанном. В итоге выкинул всё со злости, а сундук вот остался.
Лукка со скрипом откинул тяжёлую крышку, покоившуюся на проржавевших петлях. В лицо любопытному Джулиано пахнуло затхлостью и тленом. Отец Бернар бережно извлёк на свет божий пухлую бурую книжицу. Лукка выложил на стол целую кипу желтоватых пергаментов.
— Собрание сочинений Аристотеля воистину бесценно, — провозгласил монах.
— Вот и купчая, — сообщил Лукка, встряхивая замызганным пергаментом.
— Хм, а это что за стопка бумаг в алой ленточке? — поинтересовался Джулиано, приподнимая рыхлую пачку листов.
— Подай-ка её мне, дружочек, это тебя не касается, — проворчала старуха, требовательно протягивая костлявую руку внуку.
Джулиано передал бабушке пачку бумаг, перевязанную тесьмой, и та поспешно спрятала их под корсетом. Лукка быстро перебрал все документы, разложив их в аккуратные стопочки. Одну из пачек он пододвинул на край стола:
— С этими бумагами отцу надо будет сходить к местному нотариусу и переоформить часть документов.
— Скажи ему об этом сам, — проворчала старуха, — меня он не очень-то слушает в последнее время.
— А что это за мусор? — поинтересовался Джулиано, выловив со дна сундука неровный керамический осколок, покрытый чёрной глазурью с процарапанными на ней мелкими прямоугольными буковками.
— Наверное, горшок какой-нибудь разбился, — сеньора Роса почесала кончик носа мундштуком. — Хосе в своё время неохота было возиться с этим хламом: переворачивать, вытряхивать. Вот оно и валяется тут до сих пор.
— Можно? — отец Бернар протянул к юноше руку.
Джулиано передал находку монаху. Старик покрутил осколок в руках и задумчиво почесал лысину:
— Похоже на остатки судового журнала. Раньше в империи записи вели на чём попало. Такие таблички называются остраконы.
— Что-нибудь интересное? — спросил Лукка, заглядывая через плечо монаха.
— Хм: «Шестого сентября — шторм. Восьмого — сто локтей каната на починку снасти. Девятого — бой с триремой Адриана. Смерть императора.» Дальше что-то неразборчивое: «Новая жизнь, возрождение или перерождение, искра божья, дар»… Не могу понять.
— Там упоминается император Адриан? — переспросил Лукка.
— Да, ваше преосвященство.
— Занятно…
Часть 2. Глава 54. Возвращение в столицу
— Джулиано! Джулиано, мы думали, тебя вздёрнули!
— Где ты был, дружище?
— Ого, какой синячина у тебя на шее?
— Ах, бедняжочка, сколь блядён!
— А ты точно один убил десятерых?
Шумная толпа учеников маэстро Майнера плотным кольцом обступила де Грассо, вернувшегося в Конт. Оглушённый приветливыми криками товарищей, после более чем недельной тишины в родной деревне, Джулиано мог только стоять и глупо улыбаться.
— Да расступитесь же, идиоты! — проревел знакомый бас за спинами собравшихся. — Вы его так задавите вернее всяких палачей. Посмотрите только на эту рожу! Да он никак поглупел от временного отсутствия воздуха в лёгких.
Расталкивая воспитанников сеньора Готфрида, в круг ввалился донельзя довольный Ваноццо, тут же заключивший юношу в крепкие медвежьи объятья:
— Давай, рассказывай, как ты их всех уложил? Сколько всё-таки было этих подонков: пять, десять, двадцать? По Конту такие небылицы уже ходят, что не знаешь, кому и верить.
— Я убил пятерых, шестой позорно бежал, — де Грассо с гордостью задрал подбородок.
— Это которого потом нашли утопшим в бадье рядом с зарезанной им девицей? — уточнил Пьетро, задумчиво почёсывая заросшую щетиной скулу.