— Чего ты цепляешься к отцу Бернару?! — спросил Ваноццо. — Меньше знаешь — крепче спишь: или жить надоело? Не терпится повторить судьбу Суслика?
Пьетро наморщил нос, досадливо отвернулся к окну и ничего не ответил.
— Вам, отче, эту книгу Лукка вручил? — повинуясь внезапному озарению, спросил Джулиано.
— Да, — монах снова кивнул и опустил глаза на свой запавший живот, — его святейшество велел перевести её содержимое, и я не устоял перед искушением, пусть господь простит меня за это.
— Вот гад! — процедил Джулиано сквозь зубы.
— Ну что вы, сын мой, разве ж можно так говорить о родном брате? — укорил его монах. — К тому же он человек подневольный и выполняет приказы своего патрона — его преосвященства кардинала Франциска. Вам бы сходить к Лукке и рассказать обо всём, возможно, он присоветует, как нам быть дальше. Увы, моя бедная голова что-то совсем отказывается нынче служить мне.
— Эх, да что ж мы за изверги! — де Ори в сердцах стукнул кулаком о раскрытую ладонь. — Треплем тут языками всё утро, а монах, наверное, и не помнит, когда ел в последний раз досыта. Эй, лентяй! — прикрикнул он на слугу. — Беги скорее к Беллочке, вели, чтоб подала обед на нашу компанию. Да смотри, не проболтайся о том, что здесь услышал, не то я живо тебя взгрею.
Джулиано очень не хотелось идти на поклон к Лукке и, дождавшись, когда перепуганный Гастон покинет комнату, он сказал:
— Пусть отец Бернар сегодня отдохнёт как следует. Ему здесь пока ничто не угрожает. Завтра мы что-нибудь обязательно придумаем. Сейчас нас ждут более важные дела. Пора, в конце концов, оплатить этот треклятый весенний Кубок, за который мы, между прочем, уже пролили немало крови. Предлагаю немедленно отправиться на Капитолийский холм, дабы не остаться не у дел!
Матово поблёскивающее сквозь тонкий облачный покров солнце заливало бледным рассеянным светом древний форум и его живописные руины: обломки колонн, рассыпающиеся триумфальные арки, остатки храма Гейи, первые базилики и истианские церкви. Свежий ветерок едва колыхал зелёно-красно-золотые флаги Истардии и драные плюмажи на шлемах городской стражи, расставленной попарно то тут, то там для охлаждения самых горячих голов.
Шумная толпа фехтовальщиков всевозможных школ, возрастов, полов и мастей заполняла широкую лестницу перед зданием городского совета, украшенную тумбами с навершием в виде гигантских шишек артишоков. Сегодня здесь собрались все любители откладывать до последнего. Вместо того, чтобы заранее и без лишней суеты заплатить причитающееся, теперь они вынуждены были стоять в длинной очереди, выслушивая едкие эпиграммы, смешки и колкости соратников по лености, забывчивости либо глупости.
При приближении Джулиано, Пьетро и Ваноццо больше десятка рук взметнулось в приветственном жесте. Приятели направились к ученикам родной школы, в числе которых были Артемизий, Паскуале, а также Жеронимо, отбившийся от де Либерти.
— Я смотрю, вы тоже не торопились отнести свои кровные дону Жиральдо, — хохотнул ди Каллисто.
Пьетро философски развёл руками и присел на ступеньки к смешливому молодому фехтовальщику.
Джулиано нашёл глазами Аврору, Дафну и Лучию, широко улыбнулся им, послав воздушный поцелуй. Воспитанницы Обиньи презрительно вздёрнули носы и дружно отвернулись. Паскуале, заметив это, весело рассмеялся.
— Н-никак ты п-повздорил с девицами? — спросил он.
— А-а, — отмахнулся Джулиано, — наше свидание прошло неоднозначно.
В поддержку этого заявления Пьетро скорчил многозначительную гримасу, а Ваноццо осклабился самым паскудным образом.
— У-м-м, опять секреты, — сказал Жеронимо, почёсывая крупный фурункул на шее, — без вас у Фиоре стало невыносимо скучно. Думаю вот, не перебраться ли следом за вами к Майнеру. Только боюсь, что в свете последних событий его репутация вновь получит сокрушительный пинок под зад.
Пьетро окинул Жеронимо пристальным взглядом и принялся грызть заусенец на большом пальце.
— Хм, я не видел его пьяным на этой неделе, — пробормотал Джулиано.
— Да причём здесь это?! — удивился Жеронимо. — Неужели до вас ещё не дошли слухи о последних похождениях весёлого кондотьера Марка Арсино?
Приятели непонимающе переглянулись.
— Сеньор де Вико соблазнил некую Артезию Джунлески — ученицу сеньора Рафаэлло Санти, — начал Жеронимо, опершись худым локтем о внушительную скульптурную шишку любимого овоща контийцев, — а когда художник решил заступиться за девицу, кондотьер насадил его на меч, точно молочного поросёнка. Теперь сеньор де Вико в большой опале у Папы и герцога Фридриха. Узнав об этом, все друзья и покровители Марка Арсино мгновенно попрятались, а сам он, опасаясь преследований, покинул Конт. Думайте сами, какими глазами теперь посмотрят на маэстро Готфрида окружающие, припомнив, как кондотьер давал урок в его школе всего пару недель назад?