Возглавлял всё это бесчинство весёлый и хмельной опальный кондотьер Марк Арсино де Вико. Он развязно шествовал перед отрядом мародёров, чуть ли не пританцовывая на каждом шагу. Прославленный воин беспечно помахивал изящным кошкодёром, сжимая в левой руке полупустую бутылку вина. Его золотые локоны в живописном беспорядке разметались в разные стороны. Ноги прикрывали только щегольские бриджи, а грудь — тонкий батист рубашки с мелкой фларийской вышивкой.
Не вполне отдавая себе отчёт в том, что он делает, Джулиано встал на пути великого кондотьера и поднял палаш.
— Ха-ха! Рад тебя видеть, мальчик мой! — воскликнул кондотьер, отдавая бутылку кому-то из компаньонов. — Наконец-то хоть у кого-то достало смелости обнажить клинок против меня. Нападай! Я даже дам тебе фору: три удара будет довольно?
Почему-то Джулиано внезапно ощутил себя вернувшимся в начало лета.
Солнечный дворик, заполненный взволнованными молодыми зеваками. Удушающе сладкий запах роз. Наглая улыбка Джованни — чемпиона маэстро Лихтера. И горький привкус полного фиаско во рту.
Джулиано стремительно атаковал Марка Арсино из высокой стойки с коротким замахом. Де Вико играючи парировал удар. Улыбнулся. Отступил на шаг и взмахнул рукой в приглашающем жесте.
Юноша описал полукруг около казавшегося расслабленным кондотьера. Вытянулся в длинном выпаде, ткнул клинком под беззащитную лопатку Марка Арсино. И рассёк воздух. Кондотьер в последний момент ловко крутанулся на месте, отбивая палаш оппонента, и снова отступил, насмешливо подняв верх указательный палец.
Джулиано рубанул вбок, скользнул вдоль кацбальгера, рассёк рукав и кожу на предплечье кондотьера, крутанул оружие, ударил наискосок, попытался уколоть. Но кондотьер мастерски парировал последнюю атаку, а затем молниеносно сграбастал оппонента левой рукой за грудь и резко притянул к себе. Де Грассо не успел уклониться, почувствовал обжигающий холод в боку, где-то в районе живота. Голова закружилась. Неудобный палаш выпал из разжавшихся пальцев. Ноги внезапно подогнулись, и он медленно осел на согнутые колени, ощущая, как из раны толчками выходит его жизнь. Кондотьер отступил на шаг, опуская оружие, с которого закапало алое.
— Ультимо — сопливый идеалист! Что же ты наделал! — словно издалека прошелестел над ухом взволнованный голос опоздавшего всего на пару мгновений брата.
Лукка сорвал с себя берет, скомкал его и сунул Джулиано, придавив рану.
— Держи. Лежи и не двигайся, — приказал он.
— О-о, кто это тут у нас? — насмешливо провозгласил Марк Арсино, вытирая клинок о драгоценный гобелен, закрывавший алтарь. — Викарий кардинала Франциска — всегда такой таинственный, плетущий какую-то дрянь за моей спиной и не желающий честно обнажить меча. Ну уж сегодня-то, сеньор, вы от меня никуда не денетесь. Защищайтесь!
— Уходи, Арсино убьёт тебя, — с трудом выдавил Джулиано сквозь побледневшие губы.
— Конечно, убью, — подтвердил де Вико, кривясь в хищной усмешке, — это единственное, что у меня хорошо получается.
Лукка распрямился и вышел в живое полукольцо, которое успели организовать ставшие по сторонам от де Вико наёмники. Викарий задумчиво потёр правую руку, забранную в кожаную перчатку, пристально глянул в лицо нагло скалящегося кондотьера. Вздохнул. Проверил, хорошо ли выходит его шпага из тонких ножен. Покрутил шеей. Расправил плечи.
Кондотьер насмешливо поманил викария к себе.
Лукка кинул короткий взгляд на скорчившегося у колонны брата, улыбнулся и внезапно, отдёрнув полу короткого плаща, выхватил миниатюрную бронзовую пистоль, почти упёр её в грудь де Вико и нажал на спусковой крючок.
Полыхнуло. Выстрел расколол напряжённую тишину замершего собора. Жалобным звоном откликнулись витражи в далёких окнах. Сквозь расползающийся дым проступила неподвижная величественная фигура Марка Арсино. Кондотьер моргнул и недоверчиво уставился себе на грудь. Там по белому батисту и кружевам быстро растекалось больше красное пятно.