— Сочувствую, — сказал Джулиано, пробуя встать.
— Куда вы, вам нельзя! — всполошился Деметрий. — Отец Бернар лежать повелел, покуда кровь не уймётся.
— Мне надо…
Игнорируя настойчивые уговоры марасийского отрока, Джулиано, пошатываясь, вышел в узкий длинный коридор, залитый нежно алым светом утренней зари, к которому примешивались отблески недалёкого пожара. Всюду толпились люди. Лестницы и переходы, заполненные до крайности уставшими и ранеными контийцами, показались де Грассо бесконечным лабиринтом. Некоторые защитники крепости спали прямо в кирасах, сидя на полу и привалившись головами к шершавым стенам. Кто-то, замотанный окровавленными бинтами, метался в бреду и звал мать прямо на брошенной в переходе соломе. Несколько раз ему на пути попадались бегущие мимо ополченцы, от макушек до пят замаранные пороховой гарью. Все эти препятствия Джулиано приходилось огибать либо пропускать вперёд себя. Ещё на прошлой неделе он преодолел бы их, даже не запыхавшись, но сейчас все силы юноши без остатка уходили только на то, чтобы идти вперёд вихляющей походкой пьяной черепахи.
Опираясь на плечо Деметрия и изредка цепляя рукой за стены, юноша кое-как поднялся на верхнюю площадку крепости.
Вокруг суетились перемазанные сажей и копотью люди, таскали ящики с тяжёлыми ядрами, мешки с порохом и вёдра с водой. В морозном воздухе клубился пар, идущий от мортир и кулеврин, раскалившихся после долгой стрельбы. Кто-то кричал срывающимся голосом на нерасторопных пушкарей, требуя пошевеливать их драные Саттаной задницы.
Один быстрый взгляд на город, лежащий внизу, дал понять Джулиано, что Конт не сдался и продолжает сопротивляться вторжению жерменских еретиков. Сразу в нескольких местах бушевали пожары. Крошечные, казавшиеся с такого расстояния игрушечными, человечки пытались их тушить. По заваленным трупами улицам двигались разрозненные отряды мародёров. В них стреляли из некоторых городских башен и хорошо укреплённых палаццо.
Под стенами Папского замка бурлила громогласная ватага штурмующих наёмников. Через наполовину развороченный мост катили тяжёлую бомбарду. Вооружившиеся длинными лестницами ландскнехты с упорством трудолюбивых муравьёв карабкались наверх в азартной попытке сломить последний серьёзный очаг сопротивления Конта.
— Здорово, Ультимо! — тяжёлая рука чумазого, точно чёрт, мужчины радостно ударила Джулиано по плечу. — А мне наврали, будто ты уже одной ногой в могиле.
— Пустяки, царапина, — отмахнулся Джулиано, благодушно отвечая на приветствие де Ори. — Отец Бернар любит лепить из мухи демона. Как успехи?
— Пока держимся, — Ваноццо утёр вспотевший лоб, размазав едкую пороховую гарь по коже.
— Ты видел Пьетро, маэстро Готфрида? — спросил Джулиано, с надеждой озирая лица снующих туда-сюда пушкарей.
— К-хм. На твоём месте я бы понапрасну за де Брамини не волновался — такой пройдоха и в аду не пропадёт, — Ваноццо криво улыбнулся чумазым ртом. — Лучше иди сюда. Гляди, чего мне мэтр да Виньти подарил — это его последнее изобретение.
Ваноццо встал у горы ящиков и бережно, словно величайшее сокровище, извлёк из-под промасленной парусины новенький лакированный мушкет красного дерева, блестевший на первом солнышке свежей чернёной сталью.
— Красавчик! — любовно обронил силициец, прилаживая оружие на зубце стены. — Из такого можно вороне в глаз с трёхсот шагов попасть, почти не целясь. Колесцовый замок, облегчённые пули, зелёный порох и никаких тебе фитилей!
Джулиано, поддерживаемый Деметрием, выглянул за кромку стены. Прямо под ним, далеко внизу, придерживая лестницу, стоял граф де Монпансье. Его белое платье ещё больше посерело и запачкалось. Панцирь замялся. Красивый позолоченный морион со снежными перьями куда-то пропал. Громкими криками и яростной жестикуляцией он вдохновлял наёмников на очередной штурм Папского замка.
Де Ори, целясь в графа, прищурил один глаз и от усердия высунул кончик языка.
— Гляди, как я сейчас этому хлыщу мозги вышибу, — кровожадно пробормотал он.
Силициец нажал на курок. Лёгкий хлопок мушкета растворился в грохоте кулеврин. Душа де Бурона отлетела к светлеющим небесам вместе с зыбким облачком дыма из новенького ствола. Предводитель наёмников беззвучно упал ничком, обильно забрызгав стоящих рядом солдат багряным.