Зрение медленно возвращалось к нему. Спадала чёрная пелена смерти. Из мрака проступали строительные леса, огромные мраморные колонны, поддерживающие высокий купол с лепниной и дивными незаконченными статуями и фресками работы Микеля де Буонарроти: отделение света от тьмы, сотворение человека, изгнание из рая, всемирный потоп, распятие бога, страшный суд, образ Лидийской сивиллы…
Лик святой пророчицы заслонило чьё-то знакомое морщинистое лицо. Мужчина приподнял дрожащую окровавленную руку и потянулся к асиманской рабыне. Гизем улыбнулась ему полубеззубым ртом и присела рядом на ступени алтаря. Она расправила густые складки терракотового платья, аккуратно приподняла и устроила в них золотистую голову кондотьера. Пергаментные жёлтые пальцы ласково заскользили по пшеничным кудрям, причёсывая и разбирая слипшиеся от засохшей руды пряди.
— Тебе больно, Арей? Больно, любимый? — прошелестел её старческий надтреснутый голос. — Потерпи, сейчас станет легче.
Старуха выпростала из складок верхней одежды иссохшую морщинистую грудь, покрытую бурыми пятнами, и засунула сморщенный сосок в рот человека. Его губы обожгла горячая солёная жидкость…
Кровь…
Алыми каплями стекала из набухшего за мгновение сосца.
Он закашлялся, отплёвываясь.
На миг зажмурил глаза, а когда открыл их, пелена окончательно спала с его ястребиных очей. Он подтянулся и ткнулся ей в дряблый раздувшийся живот.
— Гейя? Это правда ты?
— Конечно, любимый, это всегда была я. Младенцем, девочкой, женщиной, старухой — сотни жизней я прожила рядом с тобой, — её голос внезапно набрал чарующую силу, и по спине мужчины побежали приятные мурашки, — всю эту вечность рядом, но ты не замечал меня, Арей. Ты искал застывший образ вечно юной неизменной богини и не находил его. Ты жил прошлым, снова и снова возвращаясь назад. Три тысячи лет ты был слеп, а теперь прозрел.
— Прости меня, Гейя! — он с надеждой заглянул в меняющееся на глазах лицо. — Простишь ли ты меня?
Женщина коснулась влажными алыми губами его лба.
— Я давно простила, давно, мой милый. Посуди сам, разве же могло быть иначе? Я прощала тебя всякий раз, когда рождалась и умирала, вновь и вновь видя твоё предательство… Я забывала обо всём и снова обретала память. Ты же был лишён дара забвения и мог лишь медленно сходить с ума, заключённый в этой неизменной оболочке. Но сегодня я прощу тебя навсегда. Сегодня ты умрёшь по-настоящему и наконец обретёшь долгожданный покой.
— Я… Я не хочу, — мужчина заёрзал, слабо заслоняясь от лика богини окровавленными пальцами.
— Это совсем не страшно, ты просто закроешь глаза, уснёшь и никогда больше не проснёшься, — юная женщина с дивными огненными кудрями бережно обняла его голову, словно младенца, и с силой прижала к своей груди. Гибкая алебастровая рука с чёрным обсидиановым ножом взметнулась змеёй из складок её платья и ужалила мужчину в сердце. — Ч-ш-шь, потерпи, ч-ш-шь.
Он дёрнулся пару раз и затих в её крепких любящих объятьях.
— Вот и всё, милый. Вот и всё. Видишь, это совсем не страшно, — забормотала дряхлая старуха, мягко укачивая голову поверженного Марка Арсино де Вико, проклятого и отверженного бога, убившего собственное дитя ради обретения вожделенной Искры бессмертия.
Дополнительные материалы
Без описания
