— Что ж, вот вам ещё одна причина присутствовать на моей свадьбе. Сеньора Лацио будет в числе гостей.
— Она замужем? — спросил де Грассо, пытаясь казаться равнодушным.
— Конечно, — разом оборвав все его надежды, сообщила Боргезе. — Её муж герцог Армани, он стар и равнодушен к молодой жене. Поэтому сердце Кармины свободно.
Джулиано удивлённо покосился на девушку, украдкой прижимавшуюся щекой к его плечу.
— Разве вам ещё не говорили, что Конт — это клоака пороков и всяческого разврата? — спросила Селестия, понизив голос и насмешливо глядя в глаза Джулиано.
— Э-э, нет, — Джулиано растерянно отступил на шаг, высвобождая локоть из мягких ладоней девушки.
— Тогда вас ждёт много удивительных открытий, — сказала девушка, задорно тряхнув золотистыми кудряшками. — Только запомните: никому не верьте на слово, пока лично не увидите и не потрогаете со всех сторон.
Глава 15. Бессонница кондотьера
Проклятые часы на башне капеллы Маджоре снова бьют четверть.
БО-о-оммм…
— БО-о-оммм…
— БО-о-оммм…
Бронзовый колокол гудит, вколачивая раскалённые гвозди ударов прямо в темя, под череп, в измученный бессонницей мозг.
Песок и горький пепел в усталых, покрасневших глазах. Скользкий шёлк подушки льнёт к разгорячённому лбу, покрытому капельками пота. Он весь сырой и липкий.
Тяжко.
Плечи ломит гора забот и усталости. Сознание пляшет на поверхности реальности, как задёрганный стаей мыслей-карасей поплавок. В голове тысячи скомканных образов, сотни голосов мёртвых друзей и живых врагов. Каша из недосказанных фраз. Перекрёстки невозможных, не сложившихся диалогов. Пустые мечты и бесплодные чаяния.
…О-оммм.
— …О-оммм.
— …О-оммм.
Зачем он ложился сегодня? К чему самообман?
Что есть сон — маленькая смерть?
Он сам отказался от этого священного дара.
Когда же такое случилось? В день памятной мистерии или позже, в кровавом чаду одной из битв?
Когда его сон стал тонок, словно мочевой пузырь старухи?
Череда минувших лет давно кажется бредом, сливается с реальностью, так что подчас он и не знает, было это на самом деле или пригрезилось в мутной горячечной дремоте.
Пухлая маленькая женщина перевернулась на ложе рядом с Марком Арсино, выпростав из-под шёлковых простыней дебелые ляжки в синеватой сеточке вен. Крашеные рыжие волосы, отрастающие серебром у корней, клубками изломанных змей расползлись по подушке. Пухлая губка с остатками вишнёвой помады оттянулась вниз, обнажив неровный ряд мелких желтоватых зубов. Белила и косметика размазались по лицу. Из-под толстого слоя пудры проступили родинки и мелкие прыщики. Бледный второй подбородок вздрогнул. Женщина всхрапнула и что-то пробормотала во сне.
Де Вико перегнулся через край постели, и его стошнило забродившими остатками красного вина и желчи. Кондотьер сплюнул горькую слюну в ночной горшок.
Чёртова шлюха! Зачем он с ней связался? Где были его глаза? Она же совсем не похожа на его женщину, его Гейю. Почему он опять позволил обмануть себя? Хотя, если подумать, что он помнит о ней? Медный цвет волос, глаза, как у трепетной лани, тёплая кожа, пахнущая гранатом и зноем? Или ему только чудятся эти воспоминания? За столько лет всё превратилось в тень от тени сна на серой стене в пьяную ночь.
Арсино встал и побрёл в умывальную комнату. Голова тяжело гудела после выпитого накануне. Холодная вода из медного таза под тусклым зерцалом слегка освежила помятое лицо мужчины. Де Вико плеснул на себя ещё и расправил пшеничные усы.
Из зеркала на него смотрели уставшие бледные глаза, подведённые тёмными кругами. Арсино набрал воды в ладонь, прополоскал рот и, скривившись, сплюнул.
Пристукнуть бы того дрянного кота, который нагадил ему в глотку. А может, этот кот — он сам?
Кондотьер потёр челюсть с белёсой порослью жёстких щетинок. Намочил волосы, собрал их двумя не то ушами, не то рожками. Сделал трагическое лицо и тихо протянул:
— Ми-а-яу.
Каркающий смех мужчины спугнул прикорнувших на карнизе голубей.
— Милый, ты где? — из соседней комнаты послышался капризный голосок женщины.
— Спи, у меня дела, — буркнул кондотьер.
— Ты меня совсем не любишь, милый, — захныкала сеньора.
Проигнорировав её жалобы, Арсино вышел в коридор и спустился во внутренний дворик, где тихо журчал фонтан в виде статуи морской нимфы с кувшином в руках. На сонном ночном ветерке мягко шептались старые персиковые деревья. Корявые сучья клонились к самой земле под тяжестью зреющих плодов. Несколько персиков плавало в прозрачной воде. Арсино присел на край бассейна. Древний мрамор приятно холодил голые ягодицы. Мужчина опустил подрагивающие пальцы в воду.