— У-у, дьяболловы отродья! — Лучия в бессильной злобе погрозила кулаком вслед убегающим котам.
— Эх, опять убираться, — вздохнула русоволосая.
— Ой, как будто в первый раз, — улыбнулась кучерявая брюнетка, отряхивая от мраморной пыли короткие серые бриджи. — Сеньориты, вы же нам поможете?
— К-конечно, — неуверенно согласился Джулиано.
— А вас не накажут за это? — поинтересовался Пьетро, обводя широким жестом кошмарные последствия кошачьего урагана.
— Ерунда, сеньора Обиньи и не такое прощала своим полосатым любимцам — она в них души не чает! — отмахнулась Лучия.
Больше двух часов ушло у пятерых человек, чтобы вернуть галерее славы хотя бы намёк на былое великолепие. Опрокинутые постаменты подняли. Кубки и награды водрузили на положенные места. Мелкий сор и осколки смели в ведро, крупные разложили на широком обеденном столе в трапезной и принялись соединять при помощи рыбьего клея. Джулиано, задумавшись о чем-то, приладил к лицу великой герцогини Изабеллы чей-то мраморный нос картошкой, чем поверг девиц в смешливое настроение. Лукаво погрозив шалунье пальцем, Лучия отобрала у юноши бюст и переклеила компрометирующую деталь.
К компании присоединилось ещё несколько учениц маэстро Луизы и нашкодившие коты. Они вальяжно прошлись по комнате, брезгливо обнюхав осколки своих преступлений, и, изобразив саму невинность, принялись клянчить у девиц угощение. Аврора почесала Зуппу за ухом. В ответ меховой засранец коротко муркнул и прикусил её пальцы.
— Знаешь, почему мы так любим кошек? — задумчиво спросила девушка у де Грассо.
— Наверное, потому что они мягкие и пушистые, — Джулиано пожал плечами. — Лично я их не очень-то жалую.
— Не-ет, они, конечно, милашки, не спорю, но основная причина скрыта в том, что мы чувствуем в этих животных родственную душу, — Аврора ласково улыбнулась, показывая кулак наглой рыжей морде. — Кошки, в отличие от тех же собак или хорьков, охотясь, часто убивают просто так, не для еды, а исключительно для собственного удовольствия, как и мы — люди.
Джулиано задумчиво почесал невидимые усы.
Чтобы развлечь девиц во время заклейки бюстов, Пьетро рассказал трагическую историю своего ухода из отчего дома. Фехтовальщик в красках поведал, как он, теряя туфельки, сбежал из-под венца с плешивым и кривым бароном N, как развратная аббатиса G пустила отчаявшуюся бедняжку на порог своей распутной обители, где её той же ночью попытался соблазнить чуть ли не сам кардинал Франциск, как старик-отец, наконец, сжалившись над несчастной дочерью, разрешил страдалице попытать счастья в стенах школы маэстро Обиньи. Под конец этой душещипательной истории никто из присутствующих девушек не смог удержаться от невольных слёз.
Следом и Джулиано пришлось изложить свою, более простецкую небылицу о восьми старших сёстрах и том, как отец, всю жизнь мечтавший о наследнике, скрепя сердце послал девятую дочь в Конт к сеньоре Луизе.
За работой и непринуждённой болтовнёй незаметно наступил тёплый вечер. Слуги прибрали лишние осколки бюстов, инструмент и, накрыв столы белоснежными скатертями, внесли ароматное жаркое из барашка со спаржей, не забыв также поставить несколько подносов с горячим хлебом, покрытым золотистой корочкой. Сладкое вино, напоенное дыханьем туманных осенних рассветов, полилось в бокалы, наполняя молодые сердца приятной негой, а головы — лёгкостью. На столах зажглись свечи. Наслаждаясь приятной компанией весёлых красавиц, Джулиано почти забыл о Ваноццо и времени в целом.
— У тебя что-то под носом, — чуть заплетающимся языком заявила Аврора, осуждающе уперев прелестный пальчик в лицо де Грассо.
Джулиано инстинктивно прикрыл рукой верхнюю губу и, чуть скосив хмельные глаза, с ужасом обнаружил, что на гладкой поверхности морока начинают проступать отдельные чёрные волоски. Иллюзия сползала с лица юноши, подобно дешёвому гриму провинциального актёра.
— Ага, прямо там, — подтвердила улыбающаяся блондинка.
Де Грассо быстро пнул под столом Пьетро в ногу. Тот, едва скользнув по приятелю взглядом, сразу всё понял и поспешно встал.
— Прошу простить нас с Джулианой, но девочкам пора в уборную, — громко сообщил он собравшимся.
— Как выйдете, сверните направо и потом прямо, — полетело ему в спину запоздалое напутствие Лучии.
— Спасибо-спасибо! — прощебетал де Брамини, ловко выталкивая слегка растерявшегося юношу из-за стола.
— А как же де Ори? — спросил де Грассо, почти вплотную прижимаясь губами к уху «подруги».
— Идём, — нервно процедил Пьетро, — нам пора. Я всех предупреждал про полночь. Раз Ваноццо такой болван, что всё забыл при виде пары сочных сисек маэстро — пусть сам выбирается из этого дерьма.