Монах безропотно отдал верёвку, удерживающую животное, в руки юноши и, не оглядываясь, на подгибающихся ногах заторопился к выходу. Толстуха дождалась, пока он скроется за дверями и стала зажигать вонючие благовонья в восьми бронзовых курильницах, что располагались по периметру нижней ступени пирамиды. Закончив дело, Талия, словно из воздуха, выхватила короткий обсидиановый нож и в одно движение перерезала козлёнку горло. Животное судорожно дёрнулось, брыкнуло задними ногами и обмякло. Густая тёмная кровь обильным потоком хлынула в ловко подставленную женщиной медную чашу. Талия подняла козлёнка за задние ноги и небрежно встряхнула.
Джулиано, от неожиданности скакнувший назад, чуть не сбил с ног брата.
— Спокойней, Ультимо! Тебе ничто не угрожает, — поправляя испорченную причёску, заверил его Лукка.
— Но это же язычество, колдовство! — растерянно произнёс он вполголоса.
— Да, именно так, — спокойно подтвердил викарий кардинала Франциска.
— А как же Псы господни?
— Ну, пусть себе лают пока.
— Помолчите уже. Имейте уважение к пророчице, — проворчала толстуха, кряхтя поднимаясь с чашей по высоким ступеням пирамиды.
— Приблизься! — властный голос женщины, сидевшей на чёрном треножнике гулко разлетелся под куполом Пантеона.
Лукка расправил плечи и легко взбежал по мраморным ступеням к пифии. Джулиано почтительно отступил назад.
— Что ты желаешь узнать, смертный? — прогремел ответ.
— Где мне искать божью Искру? — глубокий баритон Лукки звучал неуверенно и слабо по сравнению с голосом оракула.
Женщина помолчала, глядя в багровое зеркало-чашу и собираясь с мыслями, а потом медленно и торжественно изрекла:
Кто ищет Искру — в душе
Страдать обречён!
Нашедший Искру уже
Поверит ли в сон?
Не каждому в руки даётся,
Волшебный дар:
Один по пути споткнётся,
Спалит пожар
Второго, увы, до срока —
Тернистый путь.
Ко многим она жестока:
В том Искры суть.
А третий лишь за порогом
Земных невзгод,
Представ пред забытым богом,
Её найдёт.
Пути бессмертных, что море —
Темна вода.
Забудь, не ищи — то горе,
Страдания и беда!
Но если решишь отринуть
Оракула болтовню:
Почаще смотри за спину,
Девятому верь огню.
Выждав, пока эхо последнего слова утихнет под сводами храма, Лукка поклонился и в задумчивости отступил вниз на несколько ступеней:
— Благодарю за совет.
В порыве дерзкого озарения Джулиано поднял сверкающие странным огнём глаза на пифию. Её силуэт смутным пятном проступал на фоне светлой полусферы и курящихся фимиамов. Складки тонкой льняной вуали мягко обрамляли усталое лицо, из-за игры неверных теней казавшееся лишённым возраста.
Немедля ни минуты, юноша взлетел на вершину пирамиды и заглянул в чашу с жертвенной кровью, которую держала на коленях пифия. Гладкая маслянистая поверхность жидкости была недвижна, черна как обсидиан. В ней Джулиано отчётливо увидел своё бледное возбуждённое лицо.
— Смогу ли я выиграть фехтовальный турнир будущей весной? — срывающимся от волнения голосом спросил он.
— А-А-А! — громко завыла женщина, её стон раздавался словно со всех сторон разом. — А-А-А!
Ничего не понимая, Джулиано отступил на шаг.
Раздался оглушительный медный лязг. Это из ослабевших рук пифии выпала жервенная чаша. Густая козиная кровь медлительным багряным водопадом устремилась вниз. Джулиано показалось, что на вершине забил чудовищный фонтан Тартара. Женщина напряжённо выгнулась на треножнике. Тёмные зрачки её закатились под веки. Рот искривила гримаса боли. Скорчившиеся кисти взметнулись к кессонному потолку. Толстая Талия, оттолкнув юношу, со всех ног бросилась к изнывающей женщине.
— А-А-А! — вопль полный боли метался между небом и землёй.
— Что ты наделал, идиот! — Лукка крепко схватил брата за локоть и потащил вниз. — Один козёл — один вопрос!
— Я-а-а не знал, — сконфуженно пробормотал Джулиано. — Но ведь с ней всё будет в порядке? Это же не по-настоящему, правда? Просто представление, как в театре.
Лукка досадливо сплюнул под ноги:
— Сходи, проверь мою лошадь и позови отца Бернара.